— Вы… — начал тот.
— Дело в том, что вы никогда ничего не узнаете. У меня лучшие адвокаты в городе. Я точно знаю, что могу сказать, а что — нет. Вам до меня не добраться.
— Мы можем вас арестовать, — возразил д’Агоста. — Причем прямо сейчас.
— Конечно, можете. Я буду молча сидеть там, куда вы меня посадите, пока не придет мой адвокат. После чего меня сразу выпустят.
— Мы можем завести на вас дело на так называемом резонном основании.
— Не свистите, лейтенант.
— Это письмо является прямой угрозой.
— Каждое мое телодвижение в момент, когда произошло убийство, может быть подтверждено свидетелями. Это письмо проверяли лучшие юристы страны. Там нет ничего, что давало бы основание для судебного преследования.
Д’Агоста усмехнулся.
— Но мы сможем немного позабавиться, проведя вас по вестибюлю в наручниках на глазах у представителей прессы.
— Вы мне сделаете отличную рекламу. Через час я вернусь в свой кабинет, вы будете посрамлены, а мои враги убедятся, что я непотопляем, — улыбнулся Клайн. — Запомните, лейтенант: я был программистом. И в мои обязанности входило писать длинные сложные программы, основанные на безупречной логике. Это первое, чему учится программист, самое главное в его профессии. Продумать все до тонкостей. Предусмотреть все возможные варианты, даже самые неожиданные. Не оставить ни одной лазейки. Ни одной.
Д’Агоста почувствовал что-то похожее на то, что испытывает человек, которого поджаривают на медленном огне. В огромном кабинете повисло молчание. Клайн сидел, сложив руки на груди, и не отрываясь смотрел на д’Агосту.
— Сплошная патология, — произнес тот. Сейчас он сотрет самодовольную улыбочку с лица этого ублюдка.
— Простите? — не понял Клайн.
— Вообще-то мне вас жаль, несмотря на все мое отвращение к подобным личностям. Переспать с женщиной вы можете, только помахав у нее перед носом деньгами или запугав ее до полусмерти. Разве это не патология? Нет? Можно назвать это и по-другому — убожество. Как вам это? Та девушка у входа — вы когда планируете пустить ее в оборот?
— Иди ты в задницу, — последовал ответ.
Д’Агоста поднялся.
— Это оскорбление офицера полиции при исполнении служебных обязанностей, — прогремел он, нащупывая наручники. — Вы переходите всякие границы.
— Иди в задницу, д’Агоста, — повторил тот же голос.
И тут д’Агоста понял, что говорил не Клайн. Голос звучал несколько иначе и раздавался из-за двери в стене.
— Кто это? — спросил д’Агоста.
Он прямо трясся от негодования.
— Да это Чанси.
— Пусть немедленно выйдет.
— Он не может.
— Почему? — прорычал д’Агоста.
— Он занят.
— Иди в задницу, — еще раз повторил Чанси.
— Занят?
— Да, он обедает.
Не говоря ни слова, д’Агоста подошел к двери и резко распахнул ее.
За ней оказалась небольшая комнатка размером с чулан. В ней не было ничего, кроме деревянной перекладины, на которой сидел большой попугай лососевого цвета. В когтистой лапе он держал бразильский орех. Из облака перьев выглядывал массивный клюв, на голове торчал пушистый хохолок. Попугай вопросительно посмотрел на д’Агосту.
— Лейтенант д’Агоста, разрешите представить вам Чанси, — произнес Клайн.
— Уноси свою задницу, д’Агоста, — сказал попугай.
Д’Агоста шагнул в комнату. Издав пронзительный крик, попугай уронил орех и стал хлопать крыльями, обдавая д’Агосту дождем из перьев и перхоти. Хохолок на его голове вспыхивал, как язычок пламени.
— Вот видите, что вы наделали, — мягко упрекнул д’Агосту Клайн. — Помешали ему обедать.
Д’Агоста, тяжело дыша, отступил. Он с ужасом осознал свое бессилие. Клайн ни в чем не нарушил закона. И что прикажете сейчас делать? Надеть наручники на молуккского какаду и тащить его в участок? Сделать из себя полное посмешище? Этот козел действительно все рассчитал. Д’Агоста судорожно смял письмо в руке. Это было полное поражение.
— Откуда он знает мое имя? — пробормотал он, смахивая с пиджака перышко.
— Видите ли, мы с Чанси… мм… беседовали о вас перед вашим приходом.
Войдя в лифт, д’Агоста бросил негодующий взгляд на Пендергаста. Спецагент трясся от беззвучного смеха. Д’Агоста, насупившись, отвернулся. Наконец Пендергаст справился со своим весельем и, слегка откашлявшись, сказал:
— Мне кажется, дорогой мой Винсент, вы не станете тянуть с получением ордера на обыск.
Кейтлин Кидд пристроила свою машину на автобусной остановке напротив Нью-Йоркского музея естествознания. Прежде чем выйти, она разложила на приборной панели вчерашний номер «Уэстсайдера», так чтобы был виден заголовок ее статьи с именем автора. Вместе с журналистским номерным знаком это позволит избежать штрафного талона за очередную стоянку в неположенном месте.
