— Билл был отличный парень. Как я уже сказала, у нас с вами общая цель — найти его убийцу. У каждой есть свои преимущества. И мы должны их использовать. Вы знаете его лучше, чем кто-либо другой. А у меня есть газета. Мы можем объединить наши силы и помочь друг другу.
— Хотелось бы узнать, как именно.
— Вы знаете, что Билл работал над статьей о правах животных? Он мне об этом говорил.
— Я уже сообщила об этом полиции, — кивнула Нора. — Вы думаете, это как-то связано с убийством?
— Я это нутром чую. Но у меня слишком мало информации. Расскажите мне об этом поподробнее.
— Дело касалось жертвоприношений в Инвуде. Тогда был просто шквал статей по этому поводу, а потом все как-то сошло на нет. Но Билл заинтересовался этой темой. Он продолжал копать в этом направлении, собирал материал.
— Он вам рассказывал про это?
— У меня сложилось впечатление, что далеко не всем нравится повышенный интерес к этой теме. Но для Билла не было большего удовольствия, чем прикладывать людей. Особенно малоприятных. А мучителей животных он особенно ненавидел.
Нора посмотрела на часы.
— У вас осталось тридцать секунд. А я до сих пор не услышала, как вы собираетесь мне помочь.
— У меня мертвая хватка. Спросите моих коллег. Я знаю все входы и выходы — в полиции, больницах, библиотеках, архивах. Мое журналистское удостоверение дает мне возможность проникать туда, куда вас не пустят. Я буду работать днем и ночью семь дней в неделю. Потому что я хочу опубликовать сенсационный материал. И отдать дань памяти Биллу.
— Ваши две минуты истекли.
— Ладно, я ухожу. Но я хочу, чтобы и вы кое-что сделали — для меня и для себя. Найдите его заметки для этой статьи. Я имею в виду статью о правах животных. И покажите мне. Запомните: журналисты всегда действуют в своих интересах. Я хочу распутать это дело не меньше, чем вы. Помогите мне в этом, Нора.
С этими словами она вручила Норе свою карточку и, улыбнувшись, покинула лабораторию.
«Роллс-ройс» въехал в ворота, украшенные пластиковым плющом, кое-как прикрепленным проволокой к стене из фальшивого кирпича. Табличка, скрывавшаяся под сенью плюща, сообщала посетителям, что они прибыли на кладбище «Шелест дубов». За стеной зеленела лужайка, окаймленная недавно посаженными дубками, удерживаемыми в вертикальном состоянии проволочными растяжками. Все выглядело свежим и нетронутым. Кладбище было практически пустым. На дерне, покрывавшем его территорию, до сих пор виднелись места стыков. И только в углу громоздилось с полдюжины внушительных гранитных памятников. В центре кладбища возвышался белый пустой мавзолей довольно непривлекательного вида.
Проктор остановил машину перед зданием мавзолея. Несмотря на осень, у фасада пестрел пышный цветник. Выходя из машины, д’Агоста коснулся цветка ногой. Пластик.
Они стояли на парковке, оглядываясь по сторонам.
— Куда же все подевались? — недоуменно спросил д’Агоста, взглянув на часы. — Этот парень обещал приехать в двенадцать.
— Прошу прощения, джентльмены.
Из-за мавзолея появился мужчина. Д’Агоста был несколько удивлен его внешностью. Худой, неестественно бледный господин в идеально сшитом черном костюме. Подобострастно сложив руки, мужчина подошел к Пендергасту.
— Чем могу служить, сэр?
— Мы по поводу останков Колина Феринга.
— Это тот бедняга, которого мы предали земле две недели назад?
Радостно улыбнувшись, мужчина смерил Пендергаста взглядом.
— Вы, должно быть, занимаетесь похоронным бизнесом? Я сразу догадался!
Пендергаст медленно опустил руку в карман.
— Да, да, — продолжал мужчина. — Я хорошо помню погребение. На нем присутствовали только сестра покойного и священник. Я был несколько удивлен — обычно на похоронах молодых людей собирается много народа. Вы из какого похоронного бюро? Чем могу быть полезен?
Вытащив из кармана кожаный прямоугольник, Пендергаст небрежным жестом развернул его.
Мужчина с удивлением посмотрел на удостоверение.
— Что это?
— Мне очень жаль, но мы не занимаемся похоронным бизнесом.
Лицо у мужчины стало совсем белым.
Тут в разговор вступил д’Агоста.
— Мы приехали для эксгумации тела Колина Феринга, которое будет произведено с разрешения суда, — объявил он, вручая мужчине конверт. — Здесь все необходимые документы.
— Эксгумация? Но я ничего об этом не знаю.
— Вчера вечером я разговаривал с мистером Рэдклифом.
— Мистер Рэдклиф меня не предупредил. Он никогда мне ничего не говорит, — пожаловался мужчина.
— Тем хуже для вас, — отрезал д’Агоста, чувствуя, как в нем опять закипает злость. — Приступим к делу.
Мужчина совсем растерялся.
— Мы… у нас никогда ничего подобного не случалось, — пробормотал он, слегка пошатнувшись.
— Все когда-нибудь случается в первый раз, мистер…
— Лиль. Морис Лиль.
