Но дальнейшим расспросам помешал возбужденный гомон толпы — той ее части, что стояла у въезда в город. Должно быть, та самая леди Вуарей наконец пожаловала в Гескес. Раздался звонкий топот копыт по мостовой, приветственные выкрики. Клэрити увидела роскошную золотую карету без крыши, которую несла за собой тройка невозможно красивых лошадей. Их черные лоснящиеся бога вздымались, их грива — чистейшее пламя, копыта выбивают искры, а глаза горят настоящим огнем. До ужаса захотелось дотронуться до гривы огненных лошадей и узнать — обожжется ли? Но все посторонние мысли вылетели из головы, когда Клэрити увидела ту, что сидела в карете, обложенная шелковыми подушечками. Девочку с волосами цвета белого золота, с искрящимися голубыми глазами…
Каролина.
Клэрити тряхнула головой. Снова тьма насмехается над ней? Но откуда ей взяться здесь, посреди освещенного обсидианами города? Позабыв о приличиях, она вцепилась в руку готессы, которая с восхищением и обожанием смотрела на сидящее в карете дитя.
— Кто это? — хрипло спросила Клэрити. На середине фразы голос подвел ее, и ей пришлось повторить вопрос.
Готесса смерила ее недоуменным взглядом.
— Леди Вуарей, конечно!
— Нет, — прошептала Клэрити, — быть не может. Это же Каролина, моя дочь! Черноволосая смотрела на нее как на помешанную.
Не важно. Все это неважно. Главное, что ей удалось найти дочь в этом царстве безумия и темноты. Сердце взметнулось вверх испуганной птицей, и тут же обрушилось вниз, когда Каролина, скользнув по ее лицу равнодушным взглядом, отвернулась.
Она не узнала собственную маму…
Клэрити подавилась слезами. Что происходит? Почему Каролина не узнает ее? Откуда на лице ее пятилетней дочурки взялась эта презрительно-снисходительная усмешка, этот надменный взгляд?
Каролина никогда не была такой.
Сидящая в карете взмахнула рукой, и толпа, будто поддавшись неведомым чарам, разом замолчала. Желая проверить свою догадку, Клэрити попыталась сказать хоть слово, но с ее губ не сорвалось ни единого звука. И впрямь колдовство — дочь Архонта не могла позволить, чтобы кто-то говорил, когда говорила она.
— Приветствую вас, жители Гескеса, — высокопарным тоном, совершенно не вязавшимся с невинным образом пятилетней девчушки, сказала леди Вуарей. — Как многие из вас знают, мне нужны новые куклы. И куклы должны быть идеальны, интересны, они должны удивлять меня. Восхищать. Тех, кто мне понравится, ждет жизнь в моем дворце. Вам больше не надо будет бояться, что однажды свет в ваших фонарях иссякнет, и вы останетесь в кромешной темноте. Вас ждут балы и достойные кавалеры, роскошь и беззаботная жизнь… до тех пор, пока вы мне не наскучите, — будничным тоном закончила она.
Хлопнула в ладони и со скучающим видом откинулась на подушки. В тот же миг оковы, сдерживающие горло Клэрити, спали — она снова могла говорить. Но ее опередила та самая готесса, черной вороной впорхнувшая вперед, к карете, где сидела леди Вуарей. Склонилась в почтительном поклоне и сказала, благоговея:
— Моя госпожа, разрешите мне быть первой.
Прозвучало холодное:
— Выпрямись.
Готесса разогнулась так резко, словно к ее спине привязали жердь.
— Очень… необычно… — изучая ее лицо, сказала леди Вуарей. — Мне нравится. Чем ты можешь еще меня удивить? Как ты будешь развлекать меня, если я возьму тебя во дворец?
— Моя госпожа, меня зовут…
— Это неважно, — холодно бросила леди Вуарей. — Я сама даю имена своим куклам. Если ты попадешь во дворец, тебе придется забыть свое прежнее имя и с гордостью носить то, которое я тебе дам.
Только сейчас смысл ее кошмарных слов полностью дошел до Клэрити. Куклы, которых ищет леди Вуарей — живые люди! Чудовищно, мерзко, бесчеловечно… Дочь Архонта как близнец была похожа на ее Каролину, но Клэрити могла поклясться, что это не она. Голос казался до боли знакомым, и вместе с тем холодные и высокомерные нотки меняли его почти до неузнаваемости. И слова, которые срывались с пухлых губ леди Вуарей, были совсем не свойственны Каролине. Юная девушка, подросток — возможно, но не пятилетняя малышка.
Совершенно запутавшись, Клэрити лишь наблюдала за безумным представлением, разыгравшемся на ее глазах.
— Конечно, госпожа, — покорно пролепетала незнакомка с черными губами. Собралась с духом и продолжила. — Я буду петь для вас — столько, сколько захотите.
И она запела.
Готесса оказалась превосходной певицей. Голос ее — глубокий, чистый, звучал уверенно и сильно. Тревожная, печальная песня разлилась над площадью города. На лице леди Вуарей появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку, и больше — удовлетворение ребенка, заполучившего долгожданную вещь. Но того восторга, который появился в глазах Каролины, когда Клэрити подарила ей Мистера Льва, не было и в помине.
— Хорошо. Ты будешь моей куклой.
От этих слов у Клэрити холодок пробежал по коже. А к леди Вуарей уже выстраивалась целая очередь. Среди тех, кто жаждал продемонстрировать дочери Архонта свои умения, попадались даже юноши. Но им она отказывала сразу, объяснив, что с куклами мужского пола играть ей не интересно.
