Сергей вновь вернулся в реальность, вздохнул и, сделав несколько глотков, поморщился. От воспоминаний и выпитого спиртного старая душевная рана открылась и вновь закровоточила. Он посмотрел на довольного щенка, который медленно побрел в сторону комнаты, наполнил полупустой стакан виски и попытался встать на ноги. Ему это удалось, но состояние опьянения было достигнуто. Войдя в комнату, увидел, как «хвостатый гость» истязает ту самую книгу, которую он нашел в кафе.
Сергей подбежал и попытался аккуратно вытащить ее из пасти маленького монстра. Книга была спасена, не считая одного выпавшего листа.
– Это нельзя грызть, это можно только читать, – пригрозил он пальцем.
Щенок смотрел на него с непонимающим видом. Сергей внимательно разглядел вырванную страницу и прочел:
– М-м… точно! Назову тебя Тибальт! – с детской улыбкой воскликнул Сергей.
Взгляд скользнул по пылившейся в углу гитаре, и через какое-то время взял ее в руки. Пальцы провели по изящным изгибам инструмента с такой лаской, точно касались в этот момент нежного и чувственного женского тела. Гитара принадлежала брату, который в теплые летние вечера любил созывать звучной музыкой ребят в их дворе. Вот так просто, не стесняясь, Миша усаживался на скамейку и начинал петь какую-нибудь популярную песню, виртуозно перебирая серебряные струны.
Сергей же не любил шумные компании и примерно посещал музыкальную школу. Он закрывался у себя в комнате, представляя, будто это концертный зал, а бездушные вещи – воображаемые зрители. И тогда начинал свое выступление. Нежные детские пальчики с любовью и лаской касались тонких струн меланхоличной скрипки, позволяя себе легко и свободно рассекать воздух услужливым смычком. Но однажды, вернувшись домой после поражения на конкурсе талантов, он поставил перед зеркалом табуреточку, встал на нее и с возбужденной злостью в сердце принялся виртуозно играть измученное им музыкальное произведение. Истерзанная грубым обращением, скрипка не выдержала натиска и в отместку наградила его шрамом, который остался от лопнувшей струны. С тех пор Сергей больше не играл на этом инструменте. Хотя иногда доставал его из чехольчика, рассматривал, нежно трогая гладкое лакированное покрытие, но затем вновь убирал, пряча в темную часть шкафа, словно тайну, о которой никто не должен знать.
Взяв первый аккорд, он на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул и запел: «У
На следующий день картина повторилась. Да и запасы алкоголя говорили о том, что их хватит еще дня на три. Бывший бармен, как ни как.
Сергей был очень рад, что в это момент он не один, а со своим новым другом. Ему было важно знать, что его разговоры кто-то слушает и, возможно, даже понимает.
– Знаешь, Тибальт. А ведь жизнь так мимолетна, – пробормотал он пьяным голосом. – Я даже не заметил, как повзрослел, как закрутился в буднях блеклых дней без любимых игрушек, мультиков и разноцветных карандашей. А ведь в детстве все казалось таким ярким, волшебным, и каждый поход, который начинался за дверью моего дома, был маленьким приключением. А теперь… – он бросил взгляд в окно. – Теперь я знаю, что быть самостоятельным не так-то просто.
На третий день Сергей разбил зеркало, случайно порезавшись его осколком и испачкав при этом кровью кресло. Тибальт с жалостью наблюдал за ним, а потом принялся лизать руки.
– Дружи-и-и-ще, – протянул Сергей. – Только собаки способны служить верой и правдой за еду.
Философские суждения посетили его на четвертый день. Он дал себе звание одинокого волка. Ни друзей, ни любви, ни отца, которого он обожал и почитал в детстве.
Ненависть к людям подросла.
– Люди – звери, понимаешь, Тиба, каждый сам за себя, не верь им дружище, никогда не верь, предадут паскуды, – убеждал он собачонка. – Сегодня друг, а завтра враг, и это ирония жизни. А знаешь, кто говорит, что жизнь сложная, что во всем виновата только она? Слабаки! Не жизнь такая, понимаешь?! Это мы, люди, такие, сами все усложняем, друг другу палки в колеса ставим, бываем несправедливы, но замечаем эту несправедливость только тогда, когда она касается нас. Эгоисты! А жизнь проста и прозрачна, как свежий воздух в девственном лесу. Знаешь, как поется в песне Талькова… И он запел:
