Саске помнил, как в последний день пребывания в Чёрном Дворце битый час стоял перед этой табличкой и скрипел зубами от злости, что так и не смог избавиться от неё. Темноволосого неусидчивого мальчишку постоянно гнали от этого места. Иной раз даже дежурного ставили, лишь бы его крохотные пальчики снова не взялись за спички или кувалду и не придали бедную гравировку энтропии.
И даже сейчас, почти пятнадцать лет спустя, Саске по-прежнему ненавидел эту строчку. Единственное, что изменилось, — так это то, что брюнет наконец понял, откуда взялась эта нетерпимость. Эта выдержка как клеймо. Как будто бы помимо беззакония и хищения в этом Дворце ничем больше не занимаются. Словно бы на этот хлеб и вино его семья зарабатывала исключительно кровью и жертвами. Эти жалкие архитекторы и дизайнеры выставили всех Учих безбожными еретиками и сатанистами и радовались!
У младшего Учихи от гнева даже челюсть сводило. Пожалуй, от необдуманных разрушений брюнета остановили мелодичные звуки фортепиано, доносившиеся из Переходного зала со стороны Малого холла. У Саске не было ни малейших сомнений в исполнителе. Так мог играть только Итачи, вкладывая в музыку что-то поистине волшебное. Даже сам Саске, отдававший многим больше своего свободного времени фортепиано, так и не смог достичь мастерства своего братца.
Если раньше младший Учиха завидовал и скрипел зубами от гнева, то сейчас детская обида отпустила его сердце, и он наконец смог в полноте своей насладиться игрой Итачи. Ноги Саске сами повели его в Малый Переходный зал. Чем ближе он подбирался к первоисточнику звука, тем больше он понимал, что игра родного брата всё-таки изменилась. Сложно сказать, в какую сторону, но, безусловно, изменилась со времён детства.
Саске потихоньку отворил двери и вышел на балкон. Отсюда было многим удобнее наблюдать за увлечённой игрой брата. Итачи сидел на белой софе, плавно нажимая на клавиши фортепиано и заполняя молчаливые пустоты Дворца мелодией души.
Малый Переходный зал был сплошь белым. Это одно из немногих помещений, которое не потревожил чёрный цвет. Здесь ничего не стояло, помимо этого фортепиано и софы. Одна закрученная лестница вела на балкон, где и стоял Саске. Стены обложены каменными панелями, на которых посредством гравировок изображалось восхождение ангелов на небеса. Куполообразный потолок был завершением, изображавшим выпуклое солнце и символичную строчку из библии: «Ибо Он презирает до концов земли и видит под всем небом».
Саске спустился по лестнице, проводя длинными белыми пальцами по лакированным перилам. Прошло уже столько лет, а этот Дворец по-прежнему сверкал от чистоты. И не мудрено, впрочем. Более ста людей, оставленных здесь с целью присмотра, охраны и уборки, имели заработную плату за одно то, что просыпались каждое утро и вылизывали весь Чёрный Дворец, начиная с канализации, заканчивая астрономической башней.
Учиха-младший, подойдя вплотную к Итачи, положил ему на плечо руку и жестом попросил подвинуться. Тот даже не вздрогнул: он знал, что его младший братик придёт на звук, не удержится от соблазна сыграть вместе с ним. Саске ловко перехватил мелодию, привнося в неё на ходу собственные дополнения и новшества. Из-под их пальцев выходила наипрекраснейшая музыка, от которой оживал весь Дворец. Слуги, оказавшиеся неподалёку, останавливались точно загипнотизированные и слушали, слушали, слушали…
— Я слышал, что тебе пришло извещение от отца, — по ходу игры спросил Саске, а в ответ получил грустные ноты и кардинально поменявшийся мотив музыки.
— Пришло, — задумчиво кивнул Итачи. — Официальное требование о женитьбе и рождении наследника.
— И что планируешь делать?
«Идеально было бы предложить руку и сердце твоей девушке, Саске», — подумал про себя старший Учиха, но ответ несколько отличался:
— Жениться, — честно ответил Итачи, уповая на то, что, если уж судьба-злодейка откажет ему в Сакуре, то сойдёт и случайная особа с миловидным личиком. От этого брака его отношение к дурнушке не изменится. Любовь не пройдёт, привязанность и надежды — тоже. Тогда какой смысл выбирать себе невесту, если она ему будет до лампочки?
— Послезавтра на Празднование Дня Рождения Сакуры сюда съедутся почти все представители высших ступеней мафии. Если тебя и правда не колышет, кем будет твоя супруга, то советую подумать о фиктивном браке, полезным для нашего дела.
— Я думал о нём и вполне одобряю эту задумку.
Саске с благоговением глянул на брата, не прекращая играть. Он в эту секунду был для него объектом подражания. В его понимании, Итачи — это образец истинной преданности своему делу…
— Более того, я уже подобрал подходящую кандидатуру, — добавил Итачи.
— И кто же это?
— Помнишь Мей Теруми? — Итачи даже напел её имя своим низким сопрано.
— Полячка? — удивлённо вскинул бровь Саске, будучи ошибочно уверенным в том, что поездки в Польшу были прекращены его братцем давным-давно. — Та, что секретарша?
