Ветер грубо толкнул ее, бусинки косы тоскливо звякнули, и Вейн всем весом обрушилась на спину брата, обхватив его в крепких объятиях. Мальчик лишь только повернул голову с искренним сожалением глядя на нее, прижав ее ручки.
– Ну что на тебя нашло?
Она молча взглянула на него, задумавшись.
– Что-то странное.
– Лебята! – Марька, совсем позабыв о сбежавшей подружке, пытаясь поспеть за бегущими вперед ножками, размахивая ручками с топотом прибежала к ним, обнимая высокие копытца. – Я с вами! – и она задрала к ним маленькое, смешное, но аккуратн6ое личико, радостно улыбаясь.
– Ну конечно с нами, – улыбнулась Вейн, посадив ее к себе на пятнистую спину.
И Марька обхватила одной ручкой голубую рубашку Вейн, а другой дотянулась до серой рубахи Кардо, пока мальчик не придвинулся ближе. Тогда она вновь радостно взглянула на них.
– Теперь мы обнимаемся вместе!
И боярышник, утерев слезы и заглушив всхлипы, замолчал, вдыхая прохладный воздух мира, который покинули солнечные лучи. И ничего он больше не сказал, созерцая их воссоединение и восстановление здравого разума над бедными, изрезанными мыслями. И глубже вздохнув, он только протянул к ней иссушенные пожилые руки. «Будь осторожнее».
– Да! Мы долго все это готовили, все-таки ты уезжаешь на ярмарку! – Амбри подняла глиняную кружку, сияющую в теплом свете, шероховатым печеным боком. – Может еще что-нибудь в дорогу соберешь?
– Конечно, – мама, улыбнувшись, подняла свой бокал.
Тот, делая вид что совсем не причастен к этому безумному празднованию, лениво поднял кружку. Кейсп, выпрямившись за столом, легонько клацнула по кружке матери. Амбри яростно, с вызовом ударила кружку Тота. Он стукнул по маминому бокалу, и комната наполнилась громом, наполненным треском костра, который восторженно раздувал Каспер. У камина ютилась тарелка с кексом из тыквы и пенящейся кружкой сидра, а дымок трубочиста разлетался по помещению с радостными возгласами.
Как заезжено. И так каждый раз. Кейсп подперла щеку рукой, расправив юбку темно-синего платья, рассматривая поднимающиеся пузырьки сидра, словно золотые монетки.
– Не понимаю только, зачем ты создала столько шума, – Тот меланхолично поглядывая в стакан, водил пальцем по кромке. – Мама уезжает каждые три месяца.
– Ну как, – Амбри выпрямилась, взмахнув руками. – это же событие! Весь мед, что мы гнали и все соты что вырезали, наконец продадутся! Именно эти ярмарки позволяют получать больше чем обычно.
– И зачем столько шума?
Бокалы звякнули. Девушка встала из-за стола, уперевшись руками в древесину.
– Тот, – яростно шепнула она.
– Ребята, – мама примирительно подняла руки. – давайте вы не будете портить праздник. И бабушку будить.
– Да, – Амбри выпрямилась, взмахнув в сторону брата. – только пора бы прекратить задавать глупые вопросы Тот. Верно?
– Просто поинтересовался, – он вальяжно развалился на стуле. – а уже называют глупым. Неправильно это вешать ярлыки. Ну, хотя бы не так быстро. Я же не назвал тебя горе-пророком, когда ты не смогла найти мою книгу.
– Я хотя бы пыталась что-то сделать. Прекрати менять тему. Ты начал спор, так закончи его, – она вновь села за стол. – Тот помешал мне выразить тост, так что дам ему возможность выразить свои пожелания.
Вздохнув, брат медленно поднялся, вознеся бокал над столом.
– Мои пожелания. Хотел бы пожелать, чтобы наше дело давало плоды и не разочаровало так скоро. Хотя бы, прожило еще год.
Ногти проскрежетали по глине, обламываясь.
– Чтобы эту зиму мы прожили в достатке и без жалоб на недостаток средств. Чтобы жизнь становилась ярче и насыщеннее. Радовала нас и никакие воспоминания о прошлом не лишали, так недостающей, уверенности в себе. Прошлое не решает наших дел в настоящем. В особенности, мужчины прошлого.
– Закрой рот!
Грохот, всплеск, звон. Кейсп с интересом наблюдала за происходящим. Что-то выходящее из шаблонов. Шоу идет не по плану или же так и должно быть?
– Амбри, – мама наконец поднялась из-за стола, с недопониманием глядя на дочь.
Нет. Все-таки не по плану. Тяжело дыша, девушка отбросила кружку в сторону. Тот резким движением отер глаза, стряхивая с руки сладкую жидкость сидра. Весь мокрый он пылал и грудь из-под рубахи вздымалась. Глаза бегали по лицу сестры, а губы шевелились не в состоянии сказать слов. Пора. Кейсп согнулась, нырнув под стол, схватив торбу и выползая, слышала первые отголоски расходящейся ярости. Девочка аккуратно толкнула бесшумную дверь и скрылась в потемках.
Глава 4
Черные клыки елей пожирали растущую луну. Желтые огоньки окон дома становились все меньше, скрываясь за массивными телами елей. Лиственницы, сосны слились в одно темное море, шуршащее как волны в шторм. Они, словно капли изумрудных волн, набрасывали листья порывами ветра.
