– Хорошо, тогда из новостей… Скоро Самайн!
– А это еще что?
В один момент впереди забрезжил свет и змеиный хвост Клер исчез. На смену тоннелю явилось дно, покрытое землей, размытой глиной и песком. Косяки сероватых рыб, поблескивая серебром в лунном свете, бросились в россыпную. Луна сияла, выбрасывая лоскутья серебристой ткани лучей в прозрачную воду. Недалеко слышалось течение. Это было то самое озеро. Озеро, недалеко в лесу, на поляне. Никто никогда не ловил здесь рыбу. Никто и не подходил к зеркальному пруду. Поверхность его никогда не исходила волнами и никогда не покрывалась рябью. Все обходили стеклянное озеро большим кругом, а потом и вовсе прекратили ходить в лес. Когда-то молодых парней и мужиков здесь вылавливали, как люди сетями вылавливают косяки. Они исчезали один за другим, а затем исчезать стали и девы, что ушли к озеру искать мужей. Говорят, здесь обитали кикиморы, что затаскивали людей под воду, но сирены считали унизительным такое название для себя. Когда-то обратились они к местному жрецу с просьбой дать им возможность хоть чуть-чуть взглянуть на мир снаружи, не в воде, ибо заперты они были в ущельях и озерах. Смилостивившись, дал он им возможность выходить из вод, приобретя ноги. Кто-то бежал в деревни, исполняя месть, а кто-то ушел в города, ужившись в окружении людей. От них пошли русалки в городах. Но в деревнях люди переживали горе, прячась по ночам в домах от утопленниц. Девы скрывались в лесу и выходили в деревню к сумеркам.
И поняв какую ошибку допустил, жрец изловил всех сирен, что попались, возвратил им хвосты и кинул в озеро, накрыв его поверхность стеклом. Ничто и никто теперь не мог вырваться из-под стеклянной поверхности, отражающей небосвод и пронизывающей воду шорохом соснового бора где-то наверху.
– Да, – Кейсп, шевельнув хвостом, улеглась на глинистое дно. Мелкие водоросли щекотали, покрывшуюся чешуей, спину. – праздник, посвященный урожаю. Собираем тыквы, пшено, хлеб печем, играет оркестр на бревне и стогах, а костер вспыхивает к темному небу, и мы прыгаем через него в оранжевых, горчичных, красных и коричневых платьях.
Клер и Кайла медленно уселись рядом, внимательно слушая, перебирая темно-синие и голубоватые волосы. Они всегда любили послушать что-нибудь интересное. А от мира им доставалось немного. Только безделушки, которые они стягивали со всякого, кто заглянет в пещеру в один единственный день. И много еще колдунов и жрецов приходило к ним. Один из них подарил сиренам украшение, которое околдовал, желая, чтобы они никогда не остались одни. Говорят, он любил одну из них.
– Не представляете, наверное, это прозвучит глупо, но я время от времени вижу животных вместо сестры, брата и мамы, – она только смотрела на луну где-то там, вдалеке, плавающую среди песчинок звездного песка.
Песок всполошился.
– Правда? – Клер поднялась, подползя к ней. – А во мне ты что-нибудь видишь?
Девочка повернулась к ней, всматриваясь в бледное, но красивое лицо. Как обычно она это делает. Но ничего. Она обернулась к Кайле, все еще лежащей на дне. Ничего.
– Ну что?
– Я не могу ничего увидеть, – промямлила Кейсп с видом ученика не сделавшего задание.
– Как? – вздохнула собеседница, осматривая руки и поправляя волосы, взвившиеся волнами. – Я что, настолько не красива?
– Нет, – грубо заметила Кайла, повернувшись к ним. – то, что она ничего не увидела не значит, что она не хочет говорить результатов.
– А что же это значит?
– Это значит, что она ничего не увидела, – она только развела руками. – Понятно?
Клер развернулась к девочке.
– Как?
Собеседница только пожала плечами, но за нее ответила Кайла:
– Об косяк, – и чуть помолчав, скрестив руки, наконец заговорила. – Не додумалась?
Клер задумалась.
– Это связано с тем фактом, о котором ты не любишь говорить.
В водной тишине прошелся вздох и взмахнув крыльями, сирена легла на спину, тяжелым камнем падая все ниже на дно. Она заслонила рукой глаза, взвыв.
– Ну почему все так?
– Спроси у последователей культа, – ответила Кайла, ковыряясь когтем в глине.
Оторвав руки от лица, Клер взвилась спиралью, устремившись к поверхности и в один миг врезавшись в незримую преграду. Сирена отплыла, вновь пытаясь пробиться наружу, все водя по стеклу когтистой рукой в поисках трещины. Но оно осталось цело и нетронуто. Кейсп с сочувствием наблюдала за метаниями маленького силуэта где-то в вышине, словно, фигурка пыталась слиться в растущей луне, нырнуть в ее прорубь и исчезнуть, но у нее никак не выходило.
– Знаешь, мне вас жаль, – вновь устроившись на дне рядом с Кайлой, она все следила за тщетными попытками.
– Перебесится.
– Нет, я о другом, – она оттолкнула с шеи черную прядь, тянущуюся в сторону меняющихся течений. – Мне жаль, что у вас отняли настоящую жизнь. Вы многое потеряли за эти годы. Шутить с бессмертием было плохой идеей.
