— Нет. Ты сам знаешь, что они с ней сделают. И кроме того, разве ты не капитан стражи? — Ровион хмыкнул. — Ну так вот, я тебе уже доложила. — Эльфийка взглянула брату в глаза. — Считай, что мы квиты. — Он какое — то время непонимающе смотрел в зелёные глаза сестры, а потом лишь покачал головой.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Хорошо. Пусть пока останется у тебя. Но если к моему возвращению, она так ничего и не вспомнит, ты сдашь её совету. — Сельвен облегчённо улыбнулась. — И обещай мне, что если заметишь в её поведении что — то странное, сразу оповестишь стражу. — Светловолосая кивнула.
Брат легко донёс бессознательное тело до своей лошади и, запрыгнув в седло, с помощью сестры устроил женщину впереди себя. Сельвен быстро последовала его примеру, и они двинулись в обратный путь. К счастью, их дом располагался на опушке леса и в отдалении от главных дворцовых построек, поэтому можно было не переживать, что их заметят. Да и вернулись они уже к середине ночи. На всякий случай, Ровион всё же накинул на лицо женщины капюшон плаща.
Их отец, как всегда, отсутствовал в больничном крыле королевского дворца, поэтому они незаметно проскользнули в пустой дом. Сельвен распорядилась уложить женщину в комнате, смежной с её собственной спальней, и тут же отправила брата за горячей водой и травами, в то время как сама занялась переодеванием незнакомки. Под зелёным плащом, явно эльфийской работы, на поясе женщины обнаружился небольшой кинжал. Избавляясь от каждого нового слоя одежды, Сельвен всё больше убеждалась, что женщина была слишком бледной, особенно для смертной. При первом взгляде, эльфийка могла бы сказать, что незнакомка только недавно оправилась от тяжёлых ранений, но явных следов на коже не наблюдалось. Когда же она сняла нательную рубаху, то невольно замерла. Между грудей пролёг ровный, чуть розоватый шрам. Пальцы эльфийки скользнули по нему, и тут же отдёрнулись, словно обожглись. Она уже видела что-то подобное, но очень давно. Это был ещё свежий след от магического оружия. Но самое интересное, что и залечена рана была магией, и сильной. Сельвен задумчиво посмотрела на темноволосую. С каждой минутой её пребывания здесь, у эльфийки появлялось всё больше и больше вопросов. Из раздумий её вырвал звук приближающихся шагов за дверью. Она спешно натянула на женщину чистую ночную сорочку, и, впустив Ровиона, стала готовить отвар. После того, как им удалось влить в рот женщины травяной настой, та задышала ровнее и значительно потеплела.
Они с братом ещё долго сидели у камина, тихо беседуя и обмениваясь тем или иными новостями из своих таких разных жизней. На рассвете он крепко обнял её за плечи, обещая вернуться как можно скорее. Сельвен печально смотрела ему вслед, желая всем сердцем, чтобы он успел до весны. Однако в то же время она была благодарна великим Валар, что вместе с Ровионом уехал и он. И теперь можно не боятся нечаянных встреч и взглядов, и сердце её будет спокойно.
Утро застало Сельвен за столом в кабинете отца. Её руки машинально перекладывали многочисленные свитки и листки, в то время, как глаза вскользь пробегали по написанному. Мыслями она была где-то далеко, поэтому когда дверь в кабинет тихо отварилась, девушка это даже не заметила.
— Я смотрю, ты уже добралась и до моих записей? — Эльфийка вздрогнула и, выронив из рук очередной пожелтевший пергамент, резко вскинула голову. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Спешно добавил низкий мужской голос.
— Нет. Это я что-то задумалась и не заметила тебя, Adar. — В дверях стоял её отец. На нём была одета простая светло — зелёная льняная мантия, такая знакомая с детства. Тогда ей ещё очень нравилось бывать во дворце и наблюдать за его работой. По губам девушки скользнула улыбка. Сколько она себя помнила, отец почти всегда выглядел именно так. Тёмно — рыжие, как и у её брата, волосы заплетены на висках и перехвачены на лбу кожаной полоской, взгляд пронзителен и одновременно задумчив, а на лице такое родное выражение полуулыбки. «Тень улыбки», — говорила когда — то мама. Отец, как и большинство эльфов, с годами внешне почти не менялся. И лишь его голубые глаза отражали всю мудрость прожитых веков, а в последние годы к этому добавилась ещё и печаль. В глубине души Сельвен понимала, что причиной грусти было не только то, что происходило с Лихолесьем, но, отчасти, и она сама. Только отец никогда в этом ей не признается.
— Ты ещё не ложилась? — С улыбкой заметил старший эльф, кивнув на дорожный костюм, который всё ещё был на ней.
— Не могла заснуть, после того как Ровион ушёл, а до этого — не было времени.
— Понимаю. — Её отец прошёл в кабинет и остановился у стола, устало вздохнув. — Вы нашли то, что искали?
— Увы, нет. Зато смогли спокойно поговорить. Ты знаешь как это… — Эльф тихо засмеялся.
