Три дня она ни с кем не разговаривала и, уединившись в библиотеке, машинально перекладывала пыльные бумаги из стороны в сторону, в то время как голова разрывалась от мыслей. На четвёртый день к ней неожиданно пришло озарение. Глядя на окружавший её хаос, оставшийся после матери, она вдруг поняла, что и сама стала частью этих воспоминаний, одним из пожелтевших пергаментов на столе. Она могла и дальше прятаться ото всех в пыльной библиотеке, оставаясь диковатой сестрой своего барата, или принять чьё-то другое имя, другую роль. Но правда заключалась в том, что её не принимали ни тогда, ни сейчас, и так будет в будущем. Если она хотела занять достойное место среди своего народа, она должна была, в первую очередь, найти саму себя, а для этого ей было необходимо освободиться от прошлого, которое связывало её по рукам и ногам. Это означало лишь одно.
Когда она сообщила отцу о своём решении, он лишь обречённо закрыл глаза, будто давно ждал неизбежного. Она думала, что он попытается её остановить, но Фаэлон только крепко обнял дочь.
— Мне тяжело тебя отпускать, дитя моё. Но знаю, что не смогу тебя удержать силой.
— Отец, я не могу иначе. — Прошептала она сквозь слёзы, и он нежно поцеловал её в золотые локоны. — Я вернусь.
— Она тоже так говорила.
На рассвете первого дня зимы, она впервые в жизни покинула границы Лихолесья. Остались за спиной тёмные кроны когда-то родных деревьев, морозный воздух чуть покалывал кожу, а на душе, впервые после праздника Йестаре, было светло и легко. Так начались годы её странствий.
Нет, она ни о чём не жалела, ни тогда ни сейчас. Просто он был принцем, а она…Она была Сельвен, дочь леса и искусный лекарь, известный во всём Минас Тирите и его окрестностях. Эльфийка одним залпом осушила бокал вина и уже потянулась было к серебряному графину, но Ирина её опередила.
— Пить в одиночестве — плохой знак. — Улыбнулась смертная, наполняя их бокалы и опускаясь в кресло напротив.
— Как давно ты здесь? — Спросила эльфийка, встречаясь со взглядом каре-зелёных глаз.
— Достаточно долго. Ты была так далеко, что даже не слышала, как я к тебе обратилась. Я решила тебе не мешать.
— Почему? — Сельвен откинулась на спинку кресла, оглядывая утопающее во мраке помещение библиотеки.
— Потому что нам всем иногда нужно вернуться в прошлое, чтобы понять настоящее. — Неожиданно ответила Ирина.
— Откуда?… — Но женщина остановила её жестом.
— Это неважно. Как прошла встреча с дворецким? Судя по тому, что застала тебя здесь в темноте — неважно. — Сельвен не удержалась и криво усмехнулась.
— Точно подмечено. — И уже более серьёзно добавила. — Мне не удалось освободить тебя от дворцовых работ. Прости. Оказалось, у меня здесь не больше прав, чем у тебя. — Ирина поджала губы и понимающе кивнула. — Но тебе придётся потерпеть всего неделю.
— А потом?
— А потом мы уйдём.
— Мы? Но ты ведь…
— Иногда нам приходится сделать выбор, каким бы болезненным он не был.
— Сельвен, я тебя не совсем понимаю. — Но эльфийка только покачала головой, отпивая из серебристого кубка.
— Это неважно, Ирина. Я уже всё решила. Через неделю мы уходим.
Он не оставлял попыток найти женщину, и день изо дня посылал в пространство ощущения и образы, в надежде зацепить её сознание, но несмотря на все усилия, удалось ему это только однажды. Тогда она неожиданно оказалась рядом, а её мысли и эмоции захлестнули его с такой силой, что в первые мгновения он даже растерялся. А потом было это непередаваемое, дурманящее ощущение магии, которую женщина, видно, довольно долго скрывала.
Сила вырывалась из её тела, словно отвечая на его присутствие, тянулась к нему, лаская невидимыми прикосновениями, закручивая в энергетическом вихре. И он подчинился. Мир вокруг исчез. Осталось только ощущение магии на её коже, губах, в каждом вздохе, и он впитывал её с жадностью измученного засухой странника.
А потом всё прекратилось так же резко, как и началось. Неведомая сила вытолкнула его прочь, прерывая контакт, и единственное, что он успел увидеть через её глаза, это затемнённая комната, отделанная деревом.
После этого сколько он ни пытался пробиться, мысли женщины оставались для него закрыты. Однако, с тех пор его не покидало призрачное ощущение её присутствия, которое словно тень блуждало где-то на границе его сознания. Это сводило с ума, но в то же время и дарило надежду. Нет, он не знал, где она, но был уверен лишь в одном: женщина была жива. Пока ещё жива. А поэтому он не оставлял попыток её найти, хотя она и ускользала от него, как песок сквозь пальцы.
Утро добрым не бывает. Особенно если пришлось проснуться до рассвета, а голова ещё гудит от выпитого накануне. Сейчас, стоя в шеренге у главных ворот, я хмуро отметила, что вчера явно несколько перебрала с вином. Однако, это было единственным, что помогало заглушить прорывающиеся мысли моей светловолосой подруги.
