Забежав в каморку и закрыв потайную дверь, я бессильно облокотилась на холодную каменную стену. Моё дыхание было сбивчивым, а щёки опять пылали. «Да что это такое! Я в жизни столько не краснела. Возьми себя в руки! Тебе не шестнадцать лет!» — отчитывал меня мой внутренний голос. Но стоило мне немного успокоиться, как смущение сменило праведное негодование. — Что же это за порядки у них такие? Нет, я понимаю, что он король, а я прислуга, но всё же?… То хватает меня за всякие части тела, то ходит полуголым, а теперь даже дверь не удосужился закрыть, когда занимается… — Я глухо зарычала, с силой пиная попавшийся под руку стул. — Такое ощущение, что он это специально делает. — Последняя мысль заставила меня замереть на месте. — Нет. Быть такого не может! — Я недоверчиво покачала головой. — Это просто совпадения. — Однако, уже на следующее утро я поняла, что четыре раза подряд уже никак нельзя назвать просто совпадениями.
На этот раз мне пришлось доставить злосчастный поднос прямо в королевскую умывальную комнату. Солнце пробивалось сквозь витражные высокие окна, рассыпаясь на полу разноцветными бликами, а влажный воздух был наполнен приятными ароматами трав и хвои. Владыка Лихолесья, прикрыв глаза, нежился в клубах пара, откинувшись на борт небольшого бассейна и абсолютно не стесняясь своей наготы. А то, что я нервно переминалась с ноги на ногу, не зная куда глаза девать, его, казалось, только забавляло. Наконец он положил конец моим метаниям и, небрежно махнув рукой, повелел поставить поднос прямо рядом с ним. Меня так и тянуло за язык ответить что-нибудь едкое на его «милость», но я сдержалась. Он меня ещё о чём то спрашивал, на что я односложно отвечала, стараясь смотреть королю только в лицо. А когда меня «отпустили», с таким рвением бросилась к выходу, что чуть не споткнулась о подол своего же платья. Это не осталось незамеченным, и король даже хмыкнул мне вслед.
Именно последнее и переполнило чашу моего терпения, и как только я оказалась наедине с собой, меня прорвало. — Да что он себе позволяет? Король или нет? — Внутри меня всё кипело, рвало и метало. — Я ему что, игрушка? Какого лешего он всё это делает? — Принесённый поднос полетел в стену, но, не долетев всего несколько сантиметров, вспыхнул зелёным пламенем и разлетелся на мелкие кусочки. Однако, это меня уже не заботило. — Это просто сексуальные домогательства на рабочем месте, только по-Средиземски! — От досады и обиды на глаза навернулись слёзы. — И куда ещё Сельвен запропастилась? Сколько там дней осталось? Как долго мне всё это терпеть? Лучше уж полы мыть! — От вспышки гнева меня отвлёк очередной звонок, на этот раз из библиотеки. Я замерла, наскоро утерев слезы и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов для успокоения, захватила всё полагающееся из кладовки и отправилась к изголодавшемуся любителю книг.
Этот не заладившийся с самого утра день тянулся невыносимо медленно и уныло, даже не смотря на сияющее солнце за высокими витражными окнами библиотеки. И если поначалу вид «одетых» эльфов и их молчание меня даже успокаивали: ко мне никто не лез с расспросами, и не сверкал полуголым торсом, а зачастую в мою сторону даже не смотрели. То постепенно это безмолвное присутствие стало действовать на меня удручающе. Я неожиданно почувствовала себя очень одинокой и покинутой. За три дня, проведённых во дворце, я обмолвилась парой фраз лишь с любителем рукоприкладства, отчего щека всё ещё побаливала, да с полуголым королём. — Прям как тогда у странствующих музыкантов. Относятся как к немой или юродивой… Даже поговорить не с кем… — Мне не хватало Сельвен.
Стоило вспомнить эльфийку, как мысли стали ещё мрачнее. — Почему за всё это время она так и не появилась? А что, если она забыла обо мне и о своём обещании? Или может это было только хорошо спланированной ложью?… Такой опыт в Средиземье у меня уже был. Она избавилась от меня и теперь радуется тому, что у нее одной головной болью меньше. — От последних мыслей на душе стало ещё тоскливее. Мне стало казаться, что я попала в клетку, откуда никогда больше не выберусь и так и останусь потерянная среди этих дворцовых лабиринтов и пыльных старинных фолиантов.
