— Я думаю, это последняя возможность втюхать ему «куклу», — тихо сказал Дима. — Либо он забирает деньги, либо раскусил нас. Не знаю, как там у вас на флоте, но в Москве полно отморозков, им что пальнуть, что ножичком почикать… Мы с тобой практически без подстраховки, поэтому лучше смотри в оба капитан, живее будешь…
Дима внимательно наблюдает за обстановкой вокруг нас, а я в темноте за лобовым стеклом, старюсь рассмотреть номера домов.
— Кажется, — это наш домик, — пробормотал я, вглядываясь в тускло освещенную табличку на фасаде здания.
Время два часа пятьдесят минут. Мы свернули к открытым ворота, и медленно въехали во двор. Двор был обширный и весьма плохо освещенный, в глубине несколько типовых домов сталинской постройки.
Перед выходом из машины снова появился мандраж. Это ощущение мне знакомо, надо начать действовать, и все сразу пройдет.
С торца здания под навесом виднелись ступеньки, ведущие в подвал. Дмитрий, прикрывая меня, остался наверху, а я с сумкой и пистолетом в руках, снова пошел вниз.
Под ногами зашуршало, раздался мерзкий писк, что-то ударилось об ботинок и, шмыгнуло вверх по лестнице. От неожиданности я чуть не выстрелил. Крыса!
Ориентируясь на слабые отблески фонаря, спускаясь почти наощупь, подошел к железной двери. Тошнотворный запах нечистот и мочи ударил в нос. Поставил сумку на пол, и бегом назад. Я буквально взлетел наверх, перепрыгивая через две ступеньки, запрыгнул на место водителя, сдал назад и мы с ревом умчались в ночь.
Дмитрий вытащил из бардачка рацию:
— Первый, первый! Сумка в подвале.
— Понял. Уходите на Таганку.
Когда выбрались на шоссе Энтузиастов, я повернулся к Диме:
— Ну вот, видишь, а ты опасался, предчувствия, предчувствия … все нормально, операция мышеловка близка к завершению — и легко хлопнул оперативника по плечу.
В зеркало заднего вида наблюдаю за дорогой, пытаюсь вычислить, пасут нас или нет. На первый взгляд всё чисто. Меня, неспешно плетущегося в среднем ряду, обгоняли все, кому не лень. Ночью, большая часть транспорта в Москве — таксисты.
Моя «вольво» тихо урча, скользила по гладкому асфальту. Рация молчала. Я снова представил, как в джипе, с наушниками на голове, сидит согнувшись оперативник, и как на подлодке, слушает тишину. Что он услышит? Как что-то скрипнет под ногой злодея, или все же хлопнет ловушка? Я надеялся, что злодей захочет сразу проверить, что лежит в сумке. И тогда от краски ему будет не отмыться.
И все же, когда рация ожила, я вздрогнул от неожиданности, она оглушила азартным воплем:
— Работаем!
Дима бросил на меня требовательный взгляд:
— Возвращайся.
— А то, как же, такая тусовка и без нас.
Белая полоса на дороге указала что впереди разрешен правый поворот. Это был Авиамоторный проезд, я свернул и набирая скорость понесся к станции Сортировочная, как я предполагал — это возможный путь отхода.
Еще через минуту из рации донесся звук выстрелов; кто-то из оперативников, на бегу, хрипел:
— Блядь, через железку уходит…
— Дима! А я был прав. Крыса бежит в нашу сторону.
Промежутки темноты, чередуясь с окруженными нимбом фонарями, мелькали за окном, а мы уже свернули на Юрьевский переулок. Возле дома с многообещающим номером тринадцать, блин везде тринадцать, наверное, к удаче, мы бросили машину и побежали к железнодорожным путям. Потянуло специфическим запахом железной дороги: складами, мусором и буксой.
Где-то там впереди, за железкой, находилась улица Буракова. Если напрямую, то, по моим прикидкам, добежать займет минут семь — девять… Если, конечно, плану не помешает, не вовремя появившийся товарняк или скорый «Москва-Адлер». Пошел мокрый снег вперемешку с дождем, а на железнодорожных путях, уходящих к Курскому вокзалу, появилась тень приближающегося состава.
Перед нами старое двухэтажное здание, стены которого уже давно нуждались в покраске, за ним железнодорожные пути сортировочной станции, временный отстойник вагонов, ожидающих формирования составов.
Мы разделились, чтобы обойти здание с разных сторон. Дима почти сразу же скрылся в темноте. Перед тем как начать движение, я на мгновение замер и прислушался. Все было тихо. Шум товарняка, и где-то вдали лай собаки. Проскользнув за угол дома, я нырнул во тьму ночи. Прокрался вдоль стены, и остановившись осторожно выглянул из-за угла.
Вот и злодей! Метрах в семидесяти, между вагонов мелькнула темная фигура и исчезла. Я затаился в ожидании, и дослав патрон в патронник, поставил пистолет на предохранитель.
И тут я снова его увидел. Тот, кого мы ждали оказался высоким и гибким парнем. Одет во все черное. Черным было даже лицо, вымазанное словно краской. Химловушка справилась со своей задачей? Конечно, если злодей не окажется негром.
Он появился, метрах в тридцати, выскочив из-под вагона.
Судя по направлению движения, он должен оказаться на дорожке передо мной. Я возьму его! Сердце забилось сильнее, я весь напрягся и подался вперёд.
И вот он…. В темноте метрах в пятнадцати мелькнула долговязая фигура в спортивной шапочке и темной куртке.
Я поднял пистолет и рявкнул:
— Стоять!
