После морского погребения, когда тело старейшины со всеми почестями предали на съедение богам, стая содрогнулась в конвульсиях. Каждый день вспыхивали ожесточенные поединки между претендентами на старшинство, серые шкуры окрасились свежими алыми шрамами, доски пропитались кровью и солью, воздух вибрировал от рокота красных зверей, мечущихся, словно ветра перед штормом. Ондатра возблагодарил счастливый случай, что работа удерживала его и братьев далеко от норы. Агрессивные самцы, жаждущие крови и власти, способны были ненароком покалечить молодняк.
Когда гроза отгремела, стая, обескровленная и усталая, склонила голову перед новым старейшиной. Ондатра щелкнул зубами, когда узнал, кому теперь вить накидку из пестрых водорослей. Скат. Он оказался самым выносливым, сильным и дерзким, молодой охотник не удивился его победе. Он был сильнейшим воином стаи после погибшего старика, многократно возглавлял рейды за морской костью, танцуя на зубах Извечного.
– Да, силы ему не занимать, – процедил Дельфин сквозь бритвенный оскал, – а хватит ли ума вести дела с людьми?
Скат был неглуп. Дурак, пусть даже самый сильный, не выживет в схватке с Извечным и не добудет ценной морской кости. Однако в чем-то Дельфин был прав. Скату было далеко до странных изощренных путей, которыми плавали мысли людей, а Эсвин и его стая были охочи до падали.
Что до старейшины Поморников, тот заметно приосанился после рейда на его старых врагов, словно их поголовное истребление была чисто его заслугой. Ондатра стал чаще замечать его в «Гнезде чайки», за дележом желтой чешуи и других непонятных предметов, пахнущих холодом и камнем. Поморники преуспевали в своих делах благодаря стае, и Скат стремился к более тесному союзу, но Ондатра помнил – эта двуногая рыба может вцепиться прямо в лицо. С ним нужно соблюдать осторожность.
Итиар вела себя так, словно с ней ничего не произошло, но Ондатра замечал, как она вздрагивала от каждого скрипа, резкого вскрика и внезапного хохота, вжимая голову в плечи. Это был страх, и он поселился за ее правым плечом, давил и преследовал, омрачая мгновения их общения. Когда она прикасалась к молодому охотнику, то так сильно сжимала пальцы, словно надеялась, что он защитит ее от этого мрака, наполненного страшными образами. Ондатра чуял это, как вязь простирающихся над землей запахов, и красный зверь пульсировал в венах, изменив свой танец. Его тягучая песнь стала совсем другой. Она начиналась нарастающим гулом в ушных отверстиях, плавно скользила в груди, стягивалась в тугой узел в животе и спускалась ниже, заставляя дыхание становится нестерпимо горячим, словно кипящая вода у жерла вулкана. Она заставляла жаждать не крови, а долгих прикосновений, вдыхать запах Итиар и думать о ее теле, укрытом складками ткани. Ондатра грезил об этих странных чужеродных изгибах, рука сама тянулась вдоль силуэта, по коже цвета мокрого дерева, и это было новое для него чувство. Он был в смятении. Прикасаться без дозволения нельзя, но и попросить почему-то не поворачивался язык. Что если еще сильней напугается? Подумает, что он хочет ей зла?
Ондатра поделился с братьями своими раздумьями. Ближе них в стае никого не было, они старше и знали больше него. Буревестник хмуро сказал, что ничего хорошего с ним не происходит, а Дельфин, оскалившись во все зубы, вынес вердикт:
– Это все гон, красный зверь подталкивает к спариванию. Тебе повезло. Кажется, твоя человечка благосклонна. Только людские самки хрупки, изнежены и могут не оценить напора красного зверя, как и остроту наших зубов. Ты должен быть аккуратен.
Ондатра смутился еще сильней:
– Я совсем ничего не знаю о ритуалах спаривания у людей. Итиар избегает подобных тем. Кажется, в их культуре это табу. Но ты ведь… спаривался с людьми? Как мне поступить, чтобы не напугать? Мне кажется, она боится любого плеска.
– Но не тебя, – Дельфин щелкнул зубами. – Ты для нее – скала, растущая из пучины. Так и будь ей. Пусть упрется о тебя, почувствует твердость и надежность, – он ненадолго задумался. – А еще не помешал бы дар.
– Дар?
– Да. В этом мы с людьми похожи. Самки любят дары и внимание, красивые тихие заводи, удачные для выведения потомства.
Ондатра задумался. Перед глазами сразу представилось побережье горного озера в лучах розового заката. Деревья на берегу купают длинные плети в прозрачной воде. Слышно, как плещется рыба и шуршат меж листьев засыпающие птицы. Как давно он был там в последний раз. Наверное, Итиар понравилось бы это место, только как отвести ее туда? Кроме того, старик и Эсвин потребуют откуп за ее временное отсутствие.
Был тихий вечер, и девушка льнула к его руке с особой охотой. Ондатра не выдержав, убрал прядь волос с ее лица, увидел, как заблестели ее темные глаза, и с губ сорвалось само:
– Я хотьу отвести тебя в одно место.
– Куда же? – тихо отозвалась она, голос звенел ручейком.
– Это озеро. Красиво. Вода… как воздух. Тищина, только трава по брегу, – он издал звук, имитирующий шуршание камыша на ветру, и Итиар звонко хихикнула. Он не выдержал и тоже растянул губы в оскале.
