– Ну да, – кивнул Зяблик. – Мы же вчера их проходили. Ты чего, не помнишь?
Эстев снова отрицательно покачал головой.
– Ладно, смотри.
Ворота оказались удивительно большими и добротными, словно в крепости. Лагерь был обнесен высокой стеной в несколько слоев разномастного дерева, к которым вели лестницы и крепились помосты для караульных. У ворот прохаживалось несколько человек со взваленными на плечи «аспидами».
– У вас есть оружие? – поразился Эстев.
– Ага, – довольно ухмыльнулся Зяблик. – Вот подрасту, и меня тоже научат стрелять, переубиваю всех сизых и благих.
Эстев с подозрением посмотрел на малыша. Дико слышать такие крамольные слова из уст ребенка. Это ведь совсем не игрушки.
– Все, топай на конюшню, скажи, что я велел, – распорядился Зяблик. – Стой, погоди, – он вдруг замялся. – Мне запретили спрашивать, но ты ж меня не сдашь, да? Как ты убил Маску?
Эстев сжался, сердце пропустило удар, впуская в голову память последних суток. Точно, его хотели задержать по обвинению в убийстве Его Благодати. Руки задрожали.
– Нет… – пролепетал Соле.
– Эй, ты чего? – удивился Зяблик. – А, тебе запрещено рассказывать, да? – мальчишка заулыбался. – Ну ладно-ладно, я знаю, что такое… это.. секретность, вот! – он поднял указательный палец. – Ладно, я на работу! Вечером успей пожрать!
Зяблик побежал в сторону ворот, свистнул, и к нему выскочила пестрая стайка мелюзги. Толстяк растерянно почесал в затылке и побрел в сторону конюшни. Длинная удивительно крепкая постройка встретила его широко открытыми дверями. Внутри пахло сеном, навозом и животными. Эстев осторожно переступил через порог. Слышался монотонный шорох и фальшивое насвистывание. Парень пошел на свист по коридору между стойлами, по пути разглядывая лошадей. Он ожидал увидеть мулов, ослов, старых полудохлых кляч, но в стойлах стояли ухоженные молодые животные с изящными породистыми мордами, которые охотно тянулись в ожидании лакомства. Удивительно избалованные звери! Эстев шарахнулся от белой морды, азартно зажевавшей лохмотья у него на плече.
– Эй, ты кто есть? – гаркнуло совсем рядом.
Эстев увидел огромного парня, метущего полы. Соломенного цвета волосы, льдисто-голубые глаза, и рубашка, казалось, вот-вот треснет по швам на его могучей груди. Говорил он с небольшим акцентом.
– Эстев, – промямлил парень. – Вы Рихард? Меня Зяблик послал вам на помощь.
– Да-да! – закивал здоровяк, пожевывая соломинку. – Обычно мне мелюзка помокает, а так все на мне… – добавил он, не переставая мести. – Так ты есть тот самый акент? Мда… я б тепя действительно ни в чем не запотозрил… – мужик хохотнул, отчего соломинка выпала. – Ну что, Эстев, пора тебе познакомиться с новыми опязанностями. Первое затание – вывези вот эту тачку с навозом, а потом возвращайся. Компостная яма у левой стены.
Эстев повез скрипучую тачку, опорожнил и вернулся, пока Рихард вывел нескольких коней порезвиться на огороженный загон. Здоровяк вручил ему лопату и приказал убрать опустевшие денники. Деревянная ручка натирала ладони, но монотонный труд умиротворял похлеще исповеди в часовне или чтения Закона Благодати перед сном. Вот бы вся жизнь была такой, простой и незамысловатой. Эстев остановился, чтобы вытереть пот со лба. Кого он обманывает? Больше не будет, как раньше. Эстев оперся на черенок, в глазах защипало. Он сделал несколько вдохов, чтобы не разреветься, словно ребенок. «Я жив, я цел, – внушил он себе. – Многие не могут похвастаться даже этим». Это его немного приободрило, и лопата задвигалась бойче.
– А ты сильный парень, вовсе не такой рохля, каким кажешься, – казал Рихард, оценив работу толстяка. – Селянин? Мельник?
– Пекарь, – ответил Эстев, почесав нос, – тесто месить и таскать огромные чаны – тоже большой труд.
– Пекарь – это хорошо, – хмыкнул Рихард. – В Цитатели отно плохо – кормят ужасно, а ты, может, поправил пы это… Но это как Морок распорятится.
– Кто такой Морок?
Рихард прищурился:
– А разве это не он тепя в замок послал?
– Нет.
– Нода вас разперет, ильфесцев, – махнул рукой великан. – Значит, скоро познакомишься.
Больше Рихард ничего не сказал ему, только угрюмо бормотал на незнакомом языке, а Эстева мучило любопытство. Кто такой Морок и почему ему смутно знакомо это имя?
Эстев работал до вечера, и с каждым часом к нему, словно по капле, возвращалось благоразумие. Мысли выстраивались, словно на парад. Зяблик не мог так быстро узнать о смерти Его Благодати, чтобы вывести с рынка. Значит, он уже знал. И судя по странным заискивающим взглядам окружающих, все в лагере были совершенно уверены, что Соле убил бога, только не знали, как именно. Эстев уперся лбом в теплое дерево черенка.
Эти люди готовили убийство Его Благодати, в этом он уже не сомневался. Только почему они считают убийцей его и зачем спасли, хотя выгодней было бы подставить под удар?
