Когда мысли заводили в тупик, когда не оставалось больше ни зацепок, ни идей, ни смелых предположений, Кеан любил заглянуть к своему старому знакомому, старику Виллермо. Тот владел в меру успешной кузнечной мастерской в районе Стали, а еще у него был отличный набор для хурука. Поблекшие от времен костяшки ласкали пальцы мелкими царапинами и щербинами и походили на покрытое морщинами лицо хозяина. Это был крепкий сильный старик, который, несмотря на возраст и тяжелый труд, лучился здоровьем. Его жизнь была размеренной и плавной, как ритмичный стук молота по наковальне и звон монет по столешнице. Иногда Кеан думал, что останься в деревне, сам бы мог стать кузнецом, как когда-то его отец и отец его отца, и так до глубоких темных времен. Оттого, наверное, парню было так приятно прийти в гости к старому мастеру, понаблюдать за его работой и сыграть парочку партиек. Виллермо же никогда не давал протектору поблажек и относился скорей как к молокососу в маске, а не слуге Благого. Кеана это устраивало.
После того как он нагрянул в главную башню гильдии Алхимиков и устроил там обыск, работа гильдии была остановлена на сутки, это затормозило какие-то там процессы, что-то там, связанное с ними, рухнуло… Кеану было плевать. Парочка другая погибших предприятий ничто по сравнению с его священным поиском. Что до гильдии Алхимиков, то эти тщедушные крысы в рясах не столько тряслись, когда он ненароком разбивал их хрупкую посуду, сколько, когда он вскрывал их тайники с сушеными травами и странными порошками. Во всей этой мешанине запрещенных веществ не было жуков-звездочетов, поэтому он шел дальше, разорять другие тайники, ориентируясь на дрожь в слабовольных глазах. В этих стенах варят не только эликсиры, но и отраву для сердца и души, в этом Иллиола уже не сомневался, но, на их счастье, его это не интересовало. Когда с обыском было закончено, он ткнул гильдмастеру в нос листок с названием яда.
– Что необходимо, чтобы приготовить подобное?
Тот, уставший кричать от возмущения, уже смирился с равнодушием в черных глазах протектора.
– Жуки…
– Помимо жуков, – резко оборвал его Кеан.
– Набор тонких инструментов для препарирования насекомых, – ответил тот. – Вертикальный перегонный аппарат, нестандартный, медная трубка… вроде этой… – он со вздохом поднял с пола изящный кусочек покореженного металла. – Разумеется, специальная печь или жаровня, стекло для готового продукта и холодное место, где его можно хранить.
– Так просто? – хмыкнул Кеан.– Это сложно приобрести?
– Алхимия не входит в перечень запретных наук, – гильдмастер кинул обломок трубки обратно на пол, – но стоимость аппаратуры, ее хрупкость и быстрая изнашиваемость делает ее недоступной для большинства людей, – он ехидно посмотрел на протектора. – Вы сами сможете убедиться, когда мы вышлем счет.
– А кто изготавливает?
– В Ильфесе есть единственная мануфактура, которая занимается расходниками – Белое Древо. Но у Ильфесы нет монополии на алхимию, уверен, свои производители есть в Айгарде, Аделлюре, Святой Империи – в каком угодно более-менее цивилизованном сообществе.
– Хм, а кто регулирует поставки подобных материалов из других краев?
– Это вам к гильдии купцов, – устало махнул алхимик. – Они ведут учет всего товарооборота…
Он явно мечтал избавиться от протектора. Счет был действительно баснословный, и Кеан получил грандиозную выволочку от мастера Симино за столь грязную работу. Разжившись в Протекторате необходимыми бумагами, Кеан съездил в Белое Древо и раздобыл список всех частных лиц, купивших подобное оборудование. Он оказался удивительно скуден: всего два имени, и те оказались конкурировавшими парфюмерами. Мимо. Последовала следующая порция бумаг из Протектората, визит в штаб-квартиру гильдии купцов, тридцать три уровня бюрократического ада и, наконец, долгожданный визит к гильдмастеру. Разговор был короток и явно не стоил тех дней ожидания, что пережил протектор. Поиски привели его на заморский рынок, в несколько алхимических лавок, торгующих иностранными расходниками. И снова ничего. Отчаявшись, Кеан пришел к Виллермо, играть в хурук и заливать свое горе разговорами ни о чем, а вечером вернулся в Протекторат. Ощущение, что истина ускользает юрким червяком между пальцами, было тошнотворным.
Кеан вернулся как раз к вечерней проповеди, обязательной для неофитов. Однако сегодня он решил послушать отца Эрмеро. Тот всегда отличался краткостью.
Старик в длинной черной хламиде и белой атласной маске вскарабкался на кафедру и с грохотом опустил на нее распахнутую книгу, перелистнула несколько пожелтевших страниц. Зеленые маски перешептывались на своих скамьях, их гул, подобный рою сонных пчел, сгущался под потолком.
– Сегодня проповедь будет короткой, – сказал отец Эрмеро. – Я зачитаю вам известный отрывок из Книги, дабы вы никогда не забывали, что призваны защищать.
Он ткнул сухим пальцем в страницу и принялся читать:
