Астрид — сама чистота и спокойствие, воплощение закона и порядка. Неудивительно: ведь она — нимфа Справедливости. Но. когда ее призывают свершить суд нал Темным Охотником, сбившимся с пути, привычное бесстрастие вдруг ее оставляет. За мрачным обликом и грубыми манерами Охотника она видит благородство и доброту, видит его одинокое, израненное сердце — и суровость ее сменяется состраданием, а затем и чем-то большим… Но возможна ли любовь между судьей и подсудимым?
Вертолет оторвался от земли. Зарек устало откинулся на спинку кресла. Он возвращается на Аляску.
Чтобы там умереть.
Если Артемида и пощадит его — не пощадит Дионис. Бог вина и всяческих излишеств ясно дал понять, как недоволен предательством Зарека — и что в отместку намерен сделать с ним.
Ради счастья Саншайн Раннинвулф Зарек посмел пойти против бога — и теперь тот, конечно, заставит Охотника пережить ужасы, рядом с которыми померкнет даже его прошлая смертная жизнь.
Ну и наплевать. Ни в жизни, ни в смерти для Зарека нет ничего такого, о чем стоило бы пожалеть.
И все же он не мог понять, зачем подставил себя, спасая Тейлона и Саншайн. Разве только потому, что нет для него большего удовольствия, чем кого-нибудь позлить?
Его взгляд упал на дорожную сумку.
Не думая о том, что делает, Зарек достал кувшин, подаренный ему Саншайн, взвесил его на руке.
Первый раз в жизни он получил подарок. До сих пор все и всегда доставалось ему слишком дорогой ценой.
Зарек пробежал пальцами по сложным лепным узорам. Простой ком глины, но Саншайн работала над ним много часов. Трудилась, вкладывала в него душу…
Ему вспомнились слова из «Маленького принца»:
Саншайн вложила в этот кувшин много времени и труда, а потом — просто подарила ему. И понятия не имела, как тронул его этот подарок.
— Хватит сопли разводить! — пробормотал он, усмехаясь собственной сентиментальности. — Это ничего для нее не значило. А ты приговорил себя к смерти из-за дерьмового куска глины!
Зарек прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Это правда.
Ему снова придется умереть ни за что.
— Ну и что с того?
Можно подумать, он дорожит своей жизнью!
Пусть приходят! Пусть убивают! По крайней мере, он дорого продаст свою жизнь, на Аляске не так уж часто удается хорошенько подраться!
В гневе на весь мир, и особенно на собственную мягкотелость, Зарек взглядом разнес кувшин в мелкую глиняную пыль. Отряхнул штаны.
Затем достал трЗ-плеер, надел наушники, включил на полную громкость любимую песню — «Hair of the Dog» группы Nasareth [2]. И стал ждать, когда Оруженосец Майк, подкупленный Дионисом, откроет окна и впустит в вертолет потоки смертоносного света.
Если у Майка есть хоть капля разума, он постарается убить Зарека сейчас, пока может. А иначе — сильно пожалеет, что упустил такой шанс!
Едва ли нашелся бы на земле человек более могущественный и более таинственный, чем Ашерон Партенопей — первый из Темных Охотников и их бессменный вождь. Уже более девяти тысяч лет он возглавлял Темное Братство — и служил единственным посредником между Охотниками и их создательницей — Артемидой, богиней охоты.
Но это высокое положение не радовало Ашерона. Сказать по правде, чаще всего он ненавидел свою работу. Словно избалованное дитя, Артемида больше всего любила проверять его на прочность — дразнить, унижать, выводить из себя, пытаясь понять, как далеко сможет зайти, прежде чем он ее одернет.
Их запутанные отношения основывались на равновесии сил. Лишь Ашерону удавалось удерживать капризную богиню в рамках спокойствия и здравомыслия.
По крайней мере, обычно удавалось.
Но и он нуждался в Артемиде, как в воздухе. У нее он находил единственный источник сил, позволявший ему оставаться человеком, любить и сострадать.
Не будь ее, он давно бы превратился в бездушного убийцу, чудовище, перед которым померкли бы даже даймоны, охотящиеся на человечество.
Не будь его, она не вспоминала бы ни о сострадании, ни о совести.
В ночь Карнавала он обещал ей две недели рабского служения за душу Темного Охотника Тейлона, за позволение ему оставить службу и провести вечность в счастье и покое, наслаждаясь любовью своей вновь обретенной жены.
Много столетий Тейлон без устали охотился на вампиров и других демонических существ, преследующих беспечное человечество.
Он заслужил покой — и обрел его.
Но сам Эш, лишенный большей части своих сил, запертый в храме Артемиды, вынужден был подчиняться теперь всем ее капризам. И хуже всего было то, что он знал: она открыла охоту на Зарека. Знал — и не мог этому помешать.
Эта мысль грызла его днем и ночью. Слишком хорошо он представлял, что чувствует сейчас Зарек — один в целом мире, окруженный врагами, в каждом подозревающий предателя. Это чувство было ему знакомо.
Ни один из его людей не заслужил такого испытания.
— Отзови Таната! — мрачно потребовал Ашерон.
Он сидел на мраморном полу у ног Артемиды. Она лениво раскинулась на троне из слоновой кости, больше напоминающем мягкий шезлонг, — роскошное ложе, созданное для порочных наслаждений.
Превыше всего на свете Артемида ценила комфорт.
Сонно улыбнувшись, Артемида перекатилась на спину. Прозрачный белый пеплос ее больше показывал, чем скрывал; а когда она поворачивалась, Ашерону открылся роскошный вид самых интимных уголков ее божественно прекрасного тела.
Но это зрелище давным-давно ему наскучило.
