«Ой, Темка, отстань!» – Ее звонкий голос с бархатным смехом звучит как настоящий, словно она произносит это сейчас.
До смерти не хватает ее легкости, воздушности и доброго сердца. Мягких пальцев, после прикосновения которых проходит даже самая страшная боль. Нежных слов, что излечат любую душу. Только вот все изменилось. Я изменился, Адалин изменилась. Мы уже не те, что были раньше, и вряд ли когда-нибудь снова станем такими. Теперь у каждого своя жизнь, наши пути разошлись, и пора бы уже свыкнуться с этой мыслью.
У меня есть семья, и я не намерен ее потерять.
Что-то тяжелое сдавливает мое тело, затрудняя дыхание. Пытаюсь повернуться, но не получается, паника сковывает все тело, и я экстренно просыпаюсь. Сердце пропускает удар, когда я понимаю причину образовавшейся проблемы. Князев, мать его, будь он неладен, крепко спит, обнимая и придавив меня своей головой и верхней частью тела, на моем животе. С ума, что ли, сошел?
Несколько секунд я рассматриваю мужа, часто моргая в надежде, что это мираж и на самом деле его здесь нет. Гляжу на безмятежное лицо Артема, и на меня сразу же накатывают воспоминания о произошедшем, которые я гнала из собственной головы со скоростью света. Тело-то мое восстановилось, но вот с ментальной часть остались проблемы, я сама это четко осознаю, хоть вслух никогда и не признаюсь.
Становится странным лежать вот так вместе. Так не должно быть. Я же дала себе слово больше не подпускать Артема близко во всех смыслах.
Нажимаю на плечо Князева, думая, что он проснется и сам отвалит, но его дыхание остается таким же размеренным. Повторяю попытку, нажимая на оба плеча, – эффект тот же.
– Артем. – Кручусь, как уж на сковородке, под грузом мускулистого тела мужа, пытаясь высвободиться. – Артем, встань. Мне тяжело!
Из груди Князева вырывается протяжный вздох, а затем он поднимает заспанное лицо с отметинами от пледа на щеке прямо на меня. Сначала просто смотрит, но затем, несколько раз моргнув, впивается взглядом мне в глаза, глядя в упор.
– Встань, говорю. Мне тяжело, – сухо повторяю со стервозным выражением лица.
Приподнявшись на ладонях, он переваливается на пустую половину кровати и садится, разминая шею.
– Как ты себя чувствуешь? – повернувшись, уточняет Артем с каким-то странным выражением лица, словно смотрит на инопланетянку.
– Ох-ре-ни-тель-но, – скандирую, добавив в голос максимум яда. Надеюсь, ты отравишься, ирод.
Мои агрессивные мысли прерывает бестактный вопрос:
– Че с глазами? – Князев кивает на мое лицо, и я замираю, несколько раз моргнув, как глупая лань.
Линзы! Я сняла на ночь чертовы карие линзы!
Сглотнув, не подавая виду, сажусь на постели, безразлично пожимая плечами:
– А что с ними не так? – Давай, больше уверенности, Сара!
– Ты линзы носила? – спрашивает он, словно я на допросе, продолжая буравить меня взглядом.
Хотелось бы сказать, как Эдвард Каллен, что это флюоресценция, но Арт не поймет иронии.
– Да, носила. До сих пор ношу, просто на ночь сняла. И что? Они для зрения, но с прикольным оттенком. – Больше подробностей для правдивости не помешает.
– На хрена менять родной цвет? – В голосе Князева слышится подозрительность, и это мне совсем не нравится.
– Ту-у-уф! Я терпеть не могу свои зеленые глаза, понятно? Не нравится мне, всегда карие хотела! Теперь ты доволен? Все вопросы исчерпаны? Тебя интересуют только линзы, а не то, что ты кинул меня здесь на несколько дней, не звоня и не приезжая?! – Как там говорят? «Лучшая защита – это нападение»? Так вот, отличный метод. Действенный. Но я рычу правду, то, что в действительности будоражит душу.
– Не мог вырваться, были дела. – Думаю, Артем прекрасно понимает, что я сменила тему, но тем не менее на тираду отвечает.
– Конечно, ведь твой любимый клан намного важнее меня и… – Не договорив, замолкаю, осознавая, что мой выкидыш для Артема вообще не проблема, не аргумент и не повод для огорчения. Ему же сто процентов абсолютно по барабану.
– А ты думала че? У твоей юбки сяду и буду рядом, как вшивая псина, ошиваться?! – нещадно бьет меня словами он, совершенно не заботясь о моих чувствах.
– Давай, продолжай. Покажи свою истинную сущность, а то я стала забывать, какое ты на самом деле дерьмо, Артем Князев! – Соскакиваю с постели, откидывая одеяло, но отшатываюсь от того, что урод поднимается следом с агрессией в каждом движении. – Что ты мне сделаешь, а?! Ударишь?! Изнасилуешь?! Действуй, после жизни с тобой меня уже ничем не удивить, неадеквата ты кусок! – Голос срывается, и я развожу руки в стороны, как статуя в Рио-Де-Жанейро. – Че стоишь?! Я жду! – Последнее почему-то произношу с надрывом из-за образовавшегося болезненного кома в горле.
