Вот как можно о чем-то нормально беседовать, если он каждый раз цепляется к словам и подозревает меня во всех смертных грехах?!
Мужчины, ожидающие нас снаружи, облачены в черные костюмы. В ушах у них наушники, как у военных, на поясе у каждого кобура. Они здороваются с Артемом, даже не взглянув на меня, и приглашают сесть в машину. Это что? Отсутствие уважения к женскому полу в Чикаго или же, наоборот, то, что они не смотрят на чужую даму, – дань уважения? Арт не дает открыть для меня дверцу и делает это сам, помогая мне залезть в кожаный салон автомобиля, а затем обходит и усаживается на соседнее сиденье.
Ну что за собственнические замашки? Ладно, мне нравится, продолжайте. Феминистка Сара внутри меня морщит носик, смотря на вторую личность, что радуется этому жесту. С каких пор я стала такой глупой?
Несмотря на огромное количество незнакомцев и чужой город, рядом с Князевым я чувствую себя в полной безопасности. От него исходит уверенность, и я вижу, с каким уважением на него смотрят чужие наемники, словно знают, кто такой Артем Князев и на что он способен. А учитывая, что с нами нет телохранителей, Арт и вовсе считает себя бессмертным либо очень сильно доверяет Мистеру Икс, который проживает в Чикаго.
– Зачем ты взял меня с собой, если даже просто на вопрос ответить не хочешь? – перехожу на добрый русский язык, закатывая глаза, чтобы водитель ничего не понял. – Иногда ты нереально невыносим.
Я привыкла общаться с мужем, смешивая между собой два языка, сегодня этот навык очень даже кстати.
– Ты давай… это… много не базарь, – тщательно подбирая слова на родном языке, грубо отвечает с акцентом Артем и в ответ на мое ядовитое хмыканье от его смешного произношения многозначительно выгибает бровь. – Ты напрашиваешься на хорошую порку. Могу организовать, Лиса!
– Это единственное, что ты и можешь! – Презрительно фыркнув, складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, рассматривая пролетающие пейзажи, потому что машина уже тронулась и выехала за пределы аэропорта.
– Я не стану устраивать разборки при чужих, как бы сильно ты ни нарывалась: не хочу, чтобы чикагцы пришли в ужас, видя твой голый зад, который я буду трахать в наказание. Сделаем это позже, когда останемся наедине. – Слова Артема обескураживают, заставляя повернуться с расширенными от ужаса глазами и взглянуть в его нахальное лицо с легкой щетиной.
– Ты не посмеешь! – шиплю, однако отодвигаюсь на сиденье от греха подальше, но мужа это только забавляет.
– Пора б уже лишить тебя анальной девственности, – произносит он, вкрадчиво упиваясь своей властью и моей реакцией. Все тело обдает жаром, и я расстегиваю пуговицы пиджака, который почему-то стал затруднять дыхание, сдавливая.
Лучше бы я осталась дома, а еще лучше – заткнулась и действительно не нарывалась, но метаться уже поздно. О боже, он положил глаз на
– Прокляну, Князев! – Стреляю глазами, пытаясь испепелить этого гада, уничтожить или хотя бы язык отрезать.
– Да? Интересно, как? М-м-м… хочешь ролевуху, ведьмочка? Организуем! – Артем упорно продолжает насмехаться, выбешивая меня своим шелестящим голосом.
– Единственная ролевуха, что тебе светит, будет с твоей правой рукой, – победоносно говорю я. – И ничего ты мне сделать сейчас не можешь. Обидненько, да? – киваю на водителя, смотрящего на дорогу, и расплываюсь в вызывающей улыбке.
Не знаю, зачем я пытаюсь выбесить Князева, зачем играю с огнем. У самой нет ответа на этот вопрос. Просто, наверное, хочется ковырнуть его посильнее.
– Отвечаешь за базар? – Наружу вырывается истинная быдляцкая сущность Артема. Он протягивает руку и берет мою ладонь, я дергаюсь, глядя на его ухмыляющуюся рожу, но затем расслабляюсь, когда он начинает просто перебирать мои пальцы.
– «Атвицаю», – передразниваю его, как ершистый подросток.
А то я ж надумала себе, что он устроит показательное наказание в виде… Мысль не успевает сформироваться, взгляд цепляется за то, как, протянув свободную руку к панели около ручки дверцы, Князев что-то щелкает, и с ужасом, повернув голову, наблюдаю за поднимающимся темным стеклом, полностью ограждающим передние сиденья от задней части салона, разделив машину на две зоны.
– Что ты сделал?! Верни немедленно все как было! – Вырываю ладонь и инстинктивно ударяю Артема кулаком по плечу, а поняв, что сделала, спешно отодвигаюсь на другой край.
– А что? Такая ж смелая была! Вот твое истинное лицо, Лиса: языком трепать ты умеешь, а когда дело доходит до действий, даешь заднюю, ссыкло! – Князев, не церемонясь, прижимает мое хрупкое тело к своему мощному, возвращая на место, и проводит большим пальцем по нижней губе в слишком интимном и многозначительном жесте, будоражащем кровь.
– Я не ссыкло! – Клацаю зубами, кусая его со всей силы и развеивая дымку дурмана, что наслал этот гад, отчего Артем шипит, грязно выругавшись, и хватает мою шею, притягивая лицом к своему лицу, а затем, не спрашивая разрешения, завладевает губами, целуя – жадно, мокро, горячо… и страстно.
