Танец с драконами полностью

Он повернул кресло к женщинам только после того, как двери верхней комнаты благополучно закрылись за ними. Даже от этого усилия у него сбилось дыхание. Покрывавшее его мирийское одеяло застряло между спицами, и Дорану пришлось схватиться за него, чтобы оно не порвалось. Ноги под одеялом оказались бледными, рыхлыми, ужасными. Оба колена были красными и раздутыми, пальцы на ногах — почти фиолетовыми и вдвое больше нормального размера. Арео Хотах видал их тысячу раз, но ему до сих пор было тяжело на это смотреть.

Принцесса Арианна вышла вперед:

— Давай я помогу тебе, отец.

Принц вытянул застрявшую ткань:

— Я все еще могу управиться со своим одеялом. Хотя бы с ним.

Немного. Ноги Дорана отказали стали бесполезными три года назад, но в руках и плечах сила еще оставалась.

— Принести ли моему принцу чашечку макового молока? — спросил мейстер Калеотт.

— С такой болью мне понадобится ведро. Спасибо, нет. Я хочу сохранить остроту ума. Сегодня вечером вы больше не понадобитесь.

— Очень хорошо, мой принц, — мейстер Калеотт поклонился, все еще сжимая в мягких розовых руках голову сира Грегора.

— Я это заберу, — Обара Сэнд выхватила у мейстера череп и вытянула руку. — Как выглядел Гора? Откуда нам знать, что это он? Они могли бы засмолить голову. Зачем обдирать до костей?

— Смола разрушила бы ларец, — предположила леди Ним, когда мейстер Калеотт удалился. — Никто не видел, как Гора умер; и никто не видел, как ему отсекли голову. Признаюсь, это меня беспокоит. Но что от этого обмана могла бы получить королева-сука? Если Грегор Клиган жив, рано или поздно правда обнаружится. Этот человек был восьми футов росту, никого похожего нет во всем Вестеросе. Если такой же появится снова, Серсея Ланнистер выставит себя лгуньей перед всеми Семью Королевствами. Она должна быть полной дурой, чтобы так рисковать. Чего она могла бы этим добиться?

— Череп, несомненно, велик, — сказал принц, — и мы знаем, что Оберин тяжело ранил Грегора. По всем донесениям, Клиган умирал медленно в жутких мучениях.

— Как отец и хотел, — заявила Тиена. — Право же, сестры, я знаю яд, которым воспользовался отец. Если его копье хоть немного продырявило шкуру Горы, то Клиган — мертв, и мне все равно, какой он был огромный. Сомневайтесь в вашей сестренке, если вам так нравится, но никогда не сомневайтесь в нашем родителе.

Обара ощетинилась.

— Никогда не сомневалась и не буду, — она насмешливо поцеловала череп. — Это — начало, уверяю.

— Начало? — недоверчиво переспросила Эллария Сэнд. — Храни нас Боги. По мне, так это — конец. Тайвин Ланнистер мертв. Как и Роберт Баратеон, Амори Лорх, а теперь и Грегор Клиган — все, кто приложили руку к убийству Элии и ее детей. Даже Джоффри, который еще не родился, когда Элия умерла. Я видела собственными глазами, как мальчик погиб, цепляясь за горло и пытаясь вдохнуть. Кого еще надо убить? Мирцелла и Томмен должны умереть, чтобы тени Рейенис и Эйегона успокоились? Где и когда это закончится?

— Это закончится кровью, так же, как и началось, — произнесла леди Ним. — Это закончится, когда Утес Кастерли развалится, и солнце осветит личинок и червей в его внутренностях. Это закончится полным крахом Тайвина Ланнистера и всех его делишек.

— Он умер от руки собственного сына, — ответила Эллария. — Чего же еще вы хотите?

— Я бы хотела, чтобы он умер от моей руки, — леди Ним устроилась в кресле; ее длинная черная коса змеилась по плечу и ниспадала на колени. От отца ей достался "вдовий пик". Под ним блестели большие глаза, а винно-красные губы изогнулись во вкрадчивой улыбке. — Тогда его смерть не была бы такой легкой.

— Сир Грегор выглядит таким одиноким, — сказала Тиена своим сладким голосом септы, — уверена, он хотел бы найти себе компанию.

Щеки Элларии были мокрыми от слез, ее темные глаза сверкали. Даже когда она плачет, в ней есть сила, подумал капитан.

— Оберин хотел отомстить за Элию. Теперь вы хотите отомстить за него. Я вам напомню, у меня четыре дочери. Ваши сестры. Моей Элии четырнадцать, почти женщина. Обелле двенадцать, её девичество вот-вот закончится. Они боготворят вас, так же, как Дореа и Лореза боготворят их самих. Если вы погибнете, должны ли Эл и Обелла мстить за вас, а потом Дореа и Лори — за них? Должно ли всё вечно идти по кругу? Еще раз спрашиваю, где это закончится? — Эллария Сэнд положила руку на череп Горы. — Я видела, как умер ваш отец. Вот его убийца. Если я возьму этот череп в свою кровать, утешит ли он меня ночью? Заставит ли меня смеяться, напишет ли для меня песни, станет ли он обо мне заботиться, когда я состарюсь и заболею?

— Чего вы хотите от нас, миледи? — спросила леди Ним. — Должны ли мы отложить копья, начать улыбаться и забыть обо всем причиненном нам зле?