Пьедесталом служила колонна из черного мрамора, на три фута выше мейстера Калеотта. Толстый маленький мейстер пытался дотянуться до нее, подпрыгивая на носочках, но ему это так и не удалось. Арео Хотах собрался было подойти и помочь, но Обара Сэнд шагнула первой. Даже без хлыста и щита она казалась суровой и мужеподобной. Вместо платья девушка носила мужские брюки и длинную льняную тунику, затянутую на талии поясом из медных солнц. Темные волосы она завязала в узел на затылке. Обара вырвала череп из мягких розовых рук мейстера и положила на мраморную колонну.
— Гора больше не поскачет, — мрачно сказал принц.
— Была ли его смерть долгой и тяжелой, сир Бейлон? — Тиена Сэнд задала вопрос тоном девушки, спрашивающей, красиво ли её платье.
— Он вопил несколько дней, — неохотно ответил белый рыцарь. — Его было слышно по всему Красному Замку.
— Вам неприятно говорить об этом, сир? — спросила леди Ним. Она надела платье из жёлтого шёлка, столь прозрачное и тонкое, что оно просвечивало насквозь, не скрывая золотых нитей и драгоценностей. Наряд был таким нескромным, что белому рыцарю, казалось, неловко смотреть на нее. Но Хотах это одобрял. Нимерия наименее опасна, когда почти голая. Иначе она бы непременно припрятала на себе с дюжину лезвий. — Сир Грегор был кровавым зверем, все это знают. Если кто и заслуживал страданий, то это он.
— Может, и так, миледи, — сказал Бейлон Сванн, — но сир Грегор был рыцарем, а рыцарю пристало умирать с мечом в руке. Яд — нечестный и грязный способ убийства.
Леди Тиена улыбнулась. Её платье с длинными кружевными рукавами было кремовым с зелёным — такое скромное и невинное, что любой смотревший на неё мог бы подумать, что перед ним непорочнейшая из дев. Но Арео Хотах знал: эти мягкие слабые ручки столь же смертоносны, как мозолистые руки Обары, если не хуже. Он внимательно наблюдал за ней, бдительно следя за каждым движением её пальцев.
Принц Доран нахмурился:
— Всё так, сир Бейлон, но леди Ним права. Если кто и заслуживал умереть с воплями, то это Грегор Клиган. Он надругался над моей доброй сестрой, разбил голову её ребёнка о стену. Я лишь молюсь, чтобы сейчас он горел в аду, а Элия и её дети пребывали в покое. Вот та справедливость, которой желал Дорн. Я рад, что дожил до этого момента. Наконец-то Ланнистеры доказали, что похваляются не напрасно, и заплатили свой старый кровавый долг.
Право подняться и провозгласить тост принц оставил своему слепому сенешалю Рикассо.
— Лорды и леди, теперь давайте все выпьем за Томмена, Первого этого имени, Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Повелителя Семи Королевств.
При этих словах слуги засуетились между гостями, разнося кувшины и наполняя кубки. Вино было дорнийское крепкое, темное как кровь и сладкое как месть. Капитан его не пил. Он никогда не пил на пирах. Принц тоже не притронулся. У него было собственное вино, приготовленное мейстером Майлсом и хорошо сдобренное маковым соком, чтобы облегчить мучительную боль в воспаленных суставах.
Белый рыцарь выпил, казалось, только из вежливости, как и его спутники. Принцесса Арианна, леди Джордейн, лорд Божьей Милости, рыцарь Лимонной Рощи, леди Призрачного Холма — все они пригубили из своих кубков… даже Эллария Сэнд, возлюбленная принца Оберина, бывшая в Королевской Гавани при его смерти. Но Хотах уделял больше внимания тем, кто не пил: сир Дейемон Сэнд, лорд Тремонд Гаргален, двойняшки Фаулер, Дагос Менвуди, Улеры из Дьявольской рощи, Виллы из Костяного Пути.
Их вождями были Песчаные Змейки, незаконорожденные дочери Оберина Красного Змея, покойного брата принца. Три из них присутствовали на пиру. Доран Мартелл был мудрейшим из принцев, и не дело капитана стражи оспаривать его решения, но Арео Хотах все же задавался вопросом, зачем было выпускать леди Обару, Нимерию и Тиену из одиночных камер Башни-Копья.
Тиена отвергла тост Рикассо шепотом, а леди Ним — взмахом руки. Обара позволила наполнить свой кубок до краев, а затем опрокинула его, вылив красное вино на пол. Пока служанка на коленях вытирала пролитое вино, Обара покинула зал. Чуть погодя принцесса Арианна извинилась и пошла за ней.
