Танец с драконами полностью

Он сжался в углу камеры, придерживая своё сокровище подбородком. Кровь стекала из уголков рта, он ел наспех, откусывая маленькие кусочки тем, что осталось от зубов, пытаясь заглотить как можно больше тёплого мяса до того, как дверь камеры откроется. Мясо, хоть и жилистое, было столь вкусным, что он подумал, как бы его не стошнило. Он жевал, глотал, и выковыривал мелкие косточки из дыр, оставшихся в дёснах от вырванных зубов. Жевать было больно, но он так хотел есть, что не мог остановиться.

Шум становился всё громче. О боги, пожалуйста, хоть бы он шёл не за мной, молил он, отрывая крысиную лапку. За ним давно не приходили. Были и другие темницы, другие пленники. Иногда даже сквозь толстые каменные стены до него доносились их крики. Женщины кричат громче. Он пососал сырую косточку и попытался выплюнуть её, но она лишь сползла вниз по подбородку и запуталась в бороде. Уходите, молил он, уходите, пройдите мимо, пожалуйста, пожалуйста.

Но шаги остановились как раз в тот момент, когда их было слышно лучше всего, и ключи загремели прямо за его дверью. Крыса выпала у него из рук. Он начал судорожно вытирать окровавленные пальцы о штаны.

— Нет, — бормотал он, — о нет, нет.

Он пытался как можно глубже вжаться в угол, в холодные сырые каменные стены, скребя пятками по полу, застеленному соломой.

Скрежет ключа в замке — самый страшный звук на свете. Свет ударил в лицо, и он пронзительно вскрикнул. Глаза пришлось прикрыть руками. Головная боль была нестерпимой, он бы выцарапал себе глаза, лишь бы избавиться от неё, но разве он осмелится?

— Уберите свет, делайте это в темноте, пожалуйста, пожалуйста.

— Это не он, — произнёс мальчишечий голос. — Посмотри на него. Мы не в ту камеру зашли.

— Последняя дверь слева, — ответил другой мальчишка. — Это последняя дверь слева, так ведь?

— Ну да, — повисла пауза. — А что он вообще говорит?

— Похоже, ему не нравится свет.

— А тебе бы понравился, выгляди ты как это? — мальчик харкнул и сплюнул себе под ноги. — Ну и вонища от него, я сейчас задохнусь.

— Он ел крыс, — сказал второй. — Смотри.

— Точно, — заржал первый. — Вот умора.

Мне пришлось. Стоило заснуть, и крысы подбирались к нему, вгрызались в пальцы на руках и ногах, кусали даже за лицо, так что когда он изловил одну из этих тварей, он не колебался ни секунды. Жри или сожрут тебя, выбор невелик.

— Это так, — прошамкал он, — да, да, я ел её, но ведь и они тоже жрут меня, пожалуйста…

Мальчишки подошли ближе, солома мягко хрустела под их ногами.

— Скажи, — заговорил тот, что был меньше ростом, худенький, смышлёный, — ты помнишь, кто ты такой?

Страх вновь всколыхнулся в нём, он тихонько завыл.

— Скажи, как тебя зовут?

Меня зовут. Крик едва не вырвался из горла. О, его заставили выучить, как его зовут, он запомнил, заставили запомнить, но с тех пор прошло столько времени, что он забыл. Ошибусь, и он лишит меня ещё одного пальца, или хуже того, он… он… Нет, только не думать об этом, нельзя думать об этом. Губы и глаза кололо, словно иглами. Голова пульсировала от боли.

— Пожалуйста, — пискнул он тонким слабым голоском. Голос столетнего старика. А может, он и есть столетний старик? Сколько уже я здесь? — Уйдите, — прошамкал он сквозь выбитые зубы, изо всех сил прижимая к глазам руки, на которых не хватало пальцев, пытаясь заслониться от кошмарного яркого света. — Заберите крысу, если хотите, только, пожалуйста, не делайте мне больно.

— Вонючка, — сказал тот мальчик, что повыше. — Тебя зовут Вонючка. Вспомнил? — у него в руках был факел, а мальчишка пониже держал связку ключей.

Вонючка? По щекам потекли слёзы.

— Я помню. Конечно, помню, — он хватал воздух ртом. — Моё имя — Вонючка. Я Вонючка — навозная кучка. — В темноте имя ему было незачем, вот он и забыл. Вонючка, Вонючка, меня зовут Вонючка. Это не то имя, которое ему дали при рождении. Когда-то, в предыдущей жизни, он был кем-то другим, но здесь, сейчас, его звали Вонючка. Он вспомнил.

Вспомнил он и мальчишек. На них были одинаковые дублеты из овчины, серебристо-серые с тёмно-синей отделкой. Оба оруженосцы, обоим по восемь лет, и оба — Уолдеры Фреи. Уолдер Большой и Уолдер Малый, да. Тот, который побольше, был Малым, а тот, который поменьше — Большим, это забавляло самих мальчиков и совершенно сбивало с толку всех остальных.

— Я вас знаю, — прошептал он растрескавшимися губами. — Я знаю, как вас зовут.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал Уолдер Малый.

— Ты нужен его светлости, — добавил Уолдер Большой.