Танец с драконами полностью

Лето рычал и щелкал зубами, танцуя вокруг ближайшего — горящими останками того, что когда-то было крупным мужчиной. Он не должен подходить так близко. Что он делает? Затем он увидел себя, растянувшегося на снегу лицом вниз. Лето пытался отогнать от него это существо. Что будет, если он убьет меня, задумался мальчик. Останусь ли я Ходором навечно? Вернусь ли в шкуру Лето? Или я просто умру?

Мир закружился перед его глазами. Белые деревья, черное небо, красный огонь — все вертелось, сдвигалось, путалось. Он почувствовал, что споткнулся, и услышал, как Ходор кричит:

— Ходор ходор ходор ходор! Ходор ходор ходор ходор! Ходор ходор ходор ходор!

Туча воронов вылетела из пещеры, и он увидел девочку, размахивающую факелом. На мгновение Бран подумал, что это его сестра Арья… безумие, он же знал, что сестра за тысячи лиг отсюда или мертва. Но вот она — худая, оборванная, дикая, с растрепанными волосами. Слезы выступили на глазах Ходора, замерзая в лед.

Все вокруг вывернулось наизнанку, и Бран снова очутился в своем теле, наполовину погребенный в снег. Горящий мертвяк навис над ним, заслоняя собой деревья в снежных саванах. Это был один из голых, увидел Бран за мгновение до того, как с ближайшего дерева упал снег и накрыл его с головой.

Бран пришел в себя, лежа на куче сосновых иголок под каменным сводом. Пещера. Я в пещере. Он чувствовал вкус крови во рту, но рядом горел костер, тепло разливалось по его лицу, и он еще никогда не чувствовал себя лучше. Рядом был Лето, обнюхивающий его, и Ходор, с которого капал тающий снег. Мира держала голову Жойена на коленях. И Арья стояла над ними, сжимая факел.

— Снег, — сказал Бран. — Он упал на меня. Похоронил меня.

— Спрятал тебя. Я тебя вытащила. — Мира кивнула в сторону девочки. — Хотя это она спасла нас. Факел… огонь убивает их.

— Огонь сжигает их. Огонь всегда голоден.

Это был голос не Арьи, не детский голос. Это был голос женщины, высокий и мелодичный, со странной музыкой, не похожей ни на что, слышанное им, и с грустью, разбивающей ему сердце. Бран прищурился, чтобы разглядеть ее получше. Это была девочка, но меньше Арьи, с пятнистой кожей, как у лани, стоящей под покровом листвы. У нее были необычные глаза — большие и блестящие, зеленые с золотом, с узким кошачьим зрачком. Ни у кого не бывает таких глаз. Каштановые, с красновато-золотистым отливом волосы были цвета осени, с вплетенными в них лианами, веточками и увядшими цветами.

— Кто ты? — спросила Мира Рид.

Бран понял:

— Дитя. Дитя Леса.

Он вздрогнул, скорее от изумления, чем от холода. Они очутились в одной из сказок Старой Нэн.

— Первые Люди назвали нас детьми, — пояснила маленькая женщина. — Великаны называли нас вох дак наг гран — беличий народец, потому что мы были маленькими, быстрыми и любили деревья. Но мы не белки и не дети. На истинном языке имя нашего народа означает: те, кто поют песнь земли. К тому времени, как было произнесено первое слово на вашем древнем языке, мы пели наши песни уже десять тысяч лет.

— Но сейчас ты говоришь на общем, — заметила Мира.

— Для него. Для мальчика Брана. Я родилась во времена драконов, двести лет я ходила по миру людей, смотрела, слушала и училась. Я могла бы продолжать ходить, но мои ноги болят и мое сердце устало, поэтому я вернулась домой.

— Двести лет? — спросила Мира.

Дитя Леса улыбнулась:

— Люди — вот настоящие дети.

— У тебя есть имя? — спросил Бран.

— Когда оно мне нужно, — она махнула факелом в сторону расщелины в черной стене пещеры. — Наш путь лежит вниз. Вы должны идти со мной.

Бран вздрогнул опять:

— Странник…

— Он не может идти с нами.

— Но они убьют его.

— Нет. Они давно убили его. Идемте. Там внизу теплее, и ничто не будет вам угрожать. Вас ожидают.

— Трехглазая ворона? — спросила Мира.

— Видящий сквозь зелень, — с этими словами она пошла вглубь, и им оставалось только следовать за ней.

Мира помогла Брану забраться на спину Ходору, хотя его корзина была наполовину сломана и промокла от талого снега. Затем Мира подставила плечо брату и помогла ему встать на ноги. Он открыл глаза:

— Что? — бормотал он. — Мира? Где мы? — затем увидел огонь и улыбнулся. — Я видел очень странный сон.

Узкий извилистый проход был таким низким, что Ходору скоро пришлось пригнуться. Бран вжался в корзину, но вскоре все равно начал задевать и биться затылком о потолок. Сверху ему на волосы и глаза сыпалась грязь, а как-то раз он врезался лбом в толстый белый корень, растущий из стены тоннеля. С корня свисали усики, оплетенные паутиной.