Танец с драконами полностью

Когда зевающий Полумейстер вышел на палубу, карлик как раз записывал то, что мог вспомнить об особенностях размножения драконов — мнения Барта, Мункуна и Томакса по этому вопросу заметно расходились. Халдон направился на корму помочиться на солнце, мерцающее в воде и распадающееся на части при каждом дуновении ветерка.

— Мы доберемся до слияния с Нойном к вечеру, Йолло, — крикнул Полумейстер.

Тирион оторвал взляд от письма.

— Мое имя — Хугор. Йолло прячется в моих штанах. Выпустить его поиграть?

— Не стоит. Ты можешь перепугать черепах, — улыбка Халдона была колкой, как острие кинжала. — Как, ты сказал, называлась та улица в Ланниспорте, на которой ты родился, Йолло?

— Это был переулок. И у него не было названия.

Тирион получал пьянящее удовольствие, придумывая детали из красочной жизни Хугора Хилла, также известного как Йолло, бастарда Ланниспорта. Лучшая ложь та, что приправлена щепоткой правды. Карлик знал, что акцент выдавал в нем уроженца западных земель, да еще и знатного происхождения, поэтому Хугору следовало быть незаконнорожденным сыном лорда. Родом из Ланниспорта, потому что он знал его лучше, чем Старомест или Королевскую Гавань. И в городах же большинство карликов заканчивали свои дни, даже те, кем доборопорядочные деревенские простушки ощенились на реповых грядках… В деревнях нет шоу уродцев или цирковых трупп… но зато там достаточно колодцев, чтобы поглотить нежелательных котят, трехголовых телят или детей, подобных ему.

— Я смотрю, ты опять извел хороший пергамент, Йолло, — заявил Халдон, зашнуровав штаны.

— Не все из нас способны стать полумейстерами, — руку Тириона сводило судорогами. Он отложил перо и размял короткие пальцы. — Как насчет еще одной партии в кайвассу? — Полумейстер всегда побеждал его, но это был способ скоротать время.

— Сегодня вечером. Присоединишься к нам на занятии Юного Грифа?

— Почему нет? Кто-то же должен исправлять твои ошибки.

На "Робкой деве" было четыре каюты. Яндри и Исилла занимали одну, Гриф и Юный Гриф — другую. Септа Лемора жила в собственной каюте, как и Халдон. Каюта Полумейстера была самой просторной. Вдоль одной из стен располагались книжные полки и стеллажи, заполненные старыми свитками и пергаментом; у другой — стойки с мазями, травами и зельями. Желтое рифленое стекло круглого окна преломляло солнечный свет. Из мебели тут была койка, письменный стол, стул, табурет и игральный столик для кайвассы, с разбросанными деревянными резными фигурками.

Урок начался с изучения языков. Юный Гриф свободно владел общим языком, бегло разговаривал на высоком валирийском, знал диалекты Пентоса, Тироша, Мира и Лисса, а также морской жаргон. Волантийский диалект был ему незнаком, как и Тириону, и поэтому они каждый день заучивали по нескольку слов, а Халдон исправлял их ошибки. С миэринским было тяжелее: хотя корни были валирийскими, сам язык тесно переплетался с грубым, безобразным говором Старого Гиса.

— Надо засунуть пчелу в нос, чтобы нормально разговаривать на гискарском, — пожаловался Тирион.

Юный Гриф засмеялся, но Полумейстер лишь произнес:

— Еще раз.

Мальчик послушался, хотя теперь он закатывал глаза при каждом "зззз". Слух у него лучше, вынужден был признать Тирион, но, держу пари, мой язык подвижнее.

За языками последовала геометрия. В ней мальчик был менее искусен, но Халдон был терпеливым учителем, и Тирион тоже смог найти себе применение. Он изучал тайны квадратов, окружностей и треугольников у мейстера своего отца в Утесе Кастерли, и воспоминания вернулись к нему быстрее, чем он мог бы предположить.

Когда они дошли до истории, Юный Гриф начал терять терпение.

— Мы обсуждали историю Волантиса, — сказал ему Халдон. — Можешь рассказать Йолло, в чем разница между тигром и слоном?