– Зерно отправят на барже по Скахазадхану, моя королева, а прочие товары – караваном через Хизай.
– Только не по реке. Она перекрыта, и море тоже. Вы ведь видели галеи в заливе? Квартийцы разогнали треть нашей рыболовной флотилии, еще треть захватили, а остальные просто боятся выходить в море. Даже той торговле, которую мы еще умудрялись вести, положен конец.
Даарио выбросил грушевый черенок.
– У квартийцев в жилах молоко, а не кровь. Покажите им ваших драконов, и они сразу улепетнут.
Дени не хотелось говорить о драконах. Крестьяне продолжали приносить ей горелые кости и жаловаться на пропажу овец, а Дрогон до сих пор не вернулся в город. Иногда его видели к северу от реки, над травами Дотракийского моря. Визерион перегрыз одну их своих цепей, и оба они с каждым днем становились злее. Безупречные докладывали, что однажды железные двери в подземелье так раскалились, что к ним сутки не смели притронуться.
– Астапор осажден, как и мы.
– Это я знаю. Один длиннокопейный перед смертью успел сообщить, что в Красном Городе началось людоедство и что скоро придет черед Миэрина. Я вырезал ему язык и дал желтому псу. Всем известно, что язык лжеца ни одна собака не тронет, но желтый съел, и я заключил, что наемник говорил правду.
– В самом городе тоже идет война. – Дени рассказала о Сынах Гарпии, Бронзовых Бестиях и крови на кирпичах. – Враги повсюду – как за стенами, так и внутри них.
– Надо атаковать, – тут же сказал Даарио. – Оборона в окружении врагов попросту невозможна. Пока ты отбиваешься от меча, тебя ударят топором в спину. Тут выход один: сразить слабейшего и бежать.
– Но куда?
– Ко мне в постель. В мои объятия. В мое сердце. – Да арио с завлекательной улыбкой провел большими пальцами по золотым нагим женщинам на рукоятках своих клинков.
Кровь бросилась в лицо Дени, как будто он ласкал не их, а ее. Он, верно, думает, что она распутна, если так говорит? Ну и пусть думает, что за важность. Ах, не надо было с ним видеться наедине – он слишком опасен.
– Зеленая Благодать полагает, что мне нужен супруг-гискарец. Хочет, чтобы я вышла за благородного Гиздара зо Лорака.
– За этого? – усмехнулся Даарио. – Почему бы не за Серого Червя, он тоже евнух. Вам так нужен король?
«Мне нужен ты, и никто больше».
– Мне нужен мир. Я дала Гиздару девяносто дней, чтобы покончить с резней. Если он это сделает, мы поженимся.
– Возьмите лучше меня. Я с ней покончу за девять.
«Ты же знаешь, что я не могу», – чуть не сказала Дени.
– Вы боретесь с тенями, а не с людьми, которые их отбрасывают, – продолжал капитан. – Перебейте их всех и заберите себе их имущество. Шепните только, и ваш Даарио сложит из их голов пирамиду повыше этой.
– Если б я знала, кто они…
– Цхаки, Пали, Мерреки и прочие великие господа. Кто ж еще.
«Какой он смелый… и какой кровожадный».
– У нас нет доказательств, что они замешаны в этом. Хотите, чтобы я убивала собственных подданных?
– Ваши подданные охотно убили бы вас.
Его так долго не было, она успела забыть, каков он. «Наемники – предатели по природе своей», – напомнила себе Дени. Неверное, зверски жестокое племя. Даарио уже не переделать; королей лепят совсем из другого теста.
– Пирамиды хорошо укреплены, – объяснила она. – Их можно взять лишь ценой огромных потерь. Как только мы начнем штурмовать одну, против нас восстанут все остальные.
– Так выманите их из пирамид под любым предлогом. Свадьба, к примеру – почему бы и нет? Обещайте свою руку Гиздару. Все великие господа придут в Храм Благодати ради такого события – тут-то мы их и накроем.
«Да он просто чудовище, – поразилась Дени. – Галантное, очаровательное чудовище».
– Вы принимаете меня за короля-мясника?
– Мясником быть лучше, чем мясом. Короли всегда мясники – разве королевы другие?
– Эта королева, во всяком случае, да.
– У большинства королев цель в жизни одна, – пожал плечами Даарио, – греть постель своему королю и рожать ему сыновей. Хотите быть такой, выходите за Гиздара.
– Вы забываете, кто я! – в гневе вскричала Дени.
– Я нет. А вы?
Визерис отрубил бы ему голову за подобную наглость.
– Я от крови дракона. Не дерзайте меня учить. – Дени поднялась так резко, что львиная шкура соскользнула у нее с плеч. – Оставьте меня.
– Повинуюсь, – склонился Даарио.
Когда он ушел, Дени вновь призвала сира Барристана к себе.
– Отправьте Ворон-Буревестников назад в поле.
– Но они только что вернулись, ваше величество…
– Ничего. Пусть несут дозор на юнкайской границе и обеспечивают защиту караванам, проходящим через Хизай. Отныне Даарио будет докладывать лично вам. Воздайте ему должные почести и проследите, чтобы его людям хорошо заплатили, но ни в коем случае не допускайте его ко мне.
– Слушаюсь, ваше величество.
Всю ночь она проворочалась, не в силах уснуть. Даже Ирри к себе позвала, надеясь обрести покой в ее ласках, но вскоре велела ей уходить. Ирри, при всей ее нежности и умении, все-таки не Даарио.
