Давос прибыл в Белую Гавань посланником короля, но превратился в пленника. Его покои были большими, просторными и красиво обставленными, но снаружи стояла охрана. Из своего окна он мог видеть улицы Белой Гавани за пределами крепостных стен, но ему не разрешали по ним пройтись. Ему была видна даже гавань, и он наблюдал, как «Веселая Повитуха» покидала залив. Кассо Могат прождал четыре дня до отправления вместо трех. С тех пор прошло ещё две недели.
Придворные стражники лорда Мандерли носили плащи из сине-зеленой шерсти и вместо обычных копий были вооружены серебряными трезубцами. Один шёл впереди него, другой – сзади, и ещё по одному – с каждой стороны. Они брели мимо выцветших знамён, разбитых щитов и проржавевших мечей – свидетелей сотен древних побед, и мимо десятков растрескавшихся и изъеденных червями деревянных фигур, когда-то служивших украшением кораблей.
У входа в чертог его светлости стояли два мраморных водяных, младших родственников Старика-Рыбонога. Когда охранники распахнули двери, глашатай ударил посохом об старый дощатый пол и звонко объявил:
– Сир Давос из дома Сивортов.
Хоть он и бывал в Белой Гавани много раз, но Давос никогда не ступал в Новый Замок, и уж тем более не входил в Чертог Водяного. Его стены, пол и потолок были сделаны из деревянных досок, хитро подогнанных вместе, и украшенных всевозможными морскими созданиями. Приближаясь к помосту, Давос ступал по нарисованным крабам, моллюскам и морским звездам, притаившимся среди запутанных зарослей чёрных водорослей и костей утонувших моряков. На стенах по обе стороны, в нарисованных сине-зеленых глубинах рыскали бледные акулы, а среди скал и затонувших кораблей скользили угри с осьминогами. Между высокими арочными окнами плавали огромные косяки сельди и трески. Выше, рядом со свисающими со стропил старыми рыболовными сетями, была изображена поверхность моря. Справа от Давоса на фоне восходящего солнца безмятежно скользила боевая галера, слева боролся с бурей, рвущей в клочья его паруса, потрепанный старый когг. За помостом среди нарисованных волн сцепились борющиеся кракен и серый левиафан.
Давос надеялся поговорить с Виманом Мандерли наедине, но застал двор в полном сборе. Придворные располагались вдоль стен, и на пять женщин приходился лишь один мужчина. Те немногие, кого он увидел, были седобородыми старцами либо еще не доросли до того, чтобы начать бриться. Также тут были септоны и святые сёстры в белых и серых рясах. В главной части зала стояла дюжина мужчин, одетых в синие и серебристо-серые цвета дома Фреев. Их внешнее сходство не заметил бы только слепой; некоторые из них носили герб Близнецов – две башни, соединённые мостом.
Давос умел читать по лицам задолго до того, как мейстер Пилос научил его читать слова на бумаге.
«Эти Фреи были бы рады увидеть мой труп», – понял он с первого взгляда.
В голубых глазах Вимана Мандерли он не смог найти ни капли радушия. Мягкий трон его светлости был достаточно широким, чтобы вместить трёх обычных людей, тем не менее Мандерли едва в нём помещался. Его светлость развалился на сидении. Его плечи обвисли, ноги были широко расставлены, руки лежали на подлокотниках, как будто их вес был слишком велик для хозяина.
«Боги, смилуйтесь – подумал Давос, когда увидел лицо лорда Вимана, – краше в гроб кладут». Кожа его светлости была бледно-серого цвета.
Как гласит старая поговорка, короли и трупы всегда привлекают свиту. Так же и с Мандерли. Слева от высокого сиденья стоял мейстер почти столь же толстый, как и его господин, толстогубый и румяный человек с золотыми кудрями. Сир Марлон занял почетное место по правую руку его светлости. На мягком табурете у ног лорда сидела пухлая розовощёкая дама. За Виманом стояли две молодые женщины, судя по виду – сёстры. Каштановые волосы старшей были собраны в длинную косу. У младшей, не старше пятнадцати лет, девушки коса была выкрашена в ярко-зелёный цвет.
Никто не снизошел до того, чтобы представиться Давосу. Первым заговорил мейстер:
– Ты стоишь перед Виманом Мандерли, лордом Белой Гавани и хранителем Белого Ножа, Щитом веры, Защитником обездоленных, Верховным судьёй Мандера, Рыцарем Ордена Зелёной руки. В Чертоге Водяного принято, чтобы вассалы и просители становились на колени.
Луковый рыцарь преклонил бы колено, но Десница короля такого себе позволить не мог. Сделать это означало показать, что король, которому он служит, менее значим, чем толстая светлость на троне.
– Я явился не в качестве просителя, – ответил Давос, – и у меня тоже есть титулы. Лорд Дождливого леса, адмирал Узкого моря, Десница короля.
Пухлая женщина на стуле закатила глаза:
– Адмирал без кораблей, Десница без пальцев, на службе у короля без трона. Кто перед нами – рыцарь или ответ на детскую загадку?
– Он посланник, дочка, – прервал её лорд Виман, – лук – предвестник слез. Станнису не понравился ответ, что принесли ему вороны. Поэтому он и послал к нам этого... этого контрабандиста.
Он покосился на Давоса сквозь наполовину скрывавшие глаза складки жира:
