Стражник потер лицо с красными, воспаленными глазами.
– Раньше мы складывали трупы в подвалах. Все погреба затопило. Никто не хочет возиться с мертвецами, вот они и лежат там, где померли.
– Подвал – лучшее место для мертвых. Отдайте их воде. Утонувшему Богу.
Мужчина расхохотался.
– Там внизу нет богов, м’лорд. Только крысы и водяные змеи. Белые твари, толщиной с вашу ногу. Иногда они заползают по ступеням и кусают спящих.
Вонючка вспомнил подземелья Дредфорта, крысу, извивающуюся в зубах, вкус тёплой крови на губах. «
– Сколько людей осталось в гарнизоне?
– Немного, – ответил железный человек. – Я не знаю. Меньше, чем раньше. Думаю, кто-то ещё есть в Пьяной башне, но не в Детской. Дагон Кодд ходил туда пару дней назад и сказал, что осталось только двое, да и те ели мертвецов. Не поверите, но он обоих убил.
«
– Я должен поговорить с вашим командиром.
– С Кеннингом? – стражник, казалось, был в замешательстве. – Вряд ли он много расскажет. Он умирает. Может, уже помер. Я не видел его с… Уже не помню сколько…
– Где он? Отведи меня к нему.
– А кто же присмотрит за дверью?
– Этот.
Вонючка пнул тело.
Мужчина захохотал.
– Точно. Почему бы и нет? Тогда идем.
Он снял факел со стены и махал им, пока тот не разгорелся.
– Туда.
Стражник провёл Вонючку сквозь дверь вверх по винтовой лестнице. Пока они поднимались, свет факела отражался от черного камня стен.
В комнате наверху лестницы было темно, дымно и ужасно жарко. На узком окне весела рваная шкура, защищая помещение от влаги, а в жаровне тлел кусок торфа. В комнате стоял отвратительный смрад: воняло плесенью, застарелой мочой, дымом и хворью. Пол покрывал грязный тростник, а в углу, на куче соломы, заменявшей кровать, дрожал под грудой мехов Ральф Кеннинг.
Рядом с ним лежало его оружие: меч, топор, хауберк, железный шлем и щит с изображением высунувшейся из облаков руки штормового бога, бьющего молнией в бушующее море. Краска на рисунке выцвела и облупилась, а дерево под ней начало гнить.
Ральф тоже гнил. Он метался под мехами в лихорадке; его голое, бледное тело раздулось и покрылось кровоточащими язвами и струпьями. Голова Ральфа превратилось в нечто уродливое – одна щека распухла до невообразимых размеров, а налившаяся кровью шея, грозила поглотить всё лицо. Рука с той же стороны, что и опухшая щека, стала толстой, как бревно, и в ней копошились личинки. Судя по его виду, Кеннинга много дней не мыли и не брили. Из одного глаза тек гной, а борода покрылась коркой засохшей рвоты.
– Что с ним произошло?
– Стоял на парапете, и какой-то болотный дьявол пустил в него стрелу. Всего лишь оцарапал, но… их стрелы отравлены, наконечники смазаны каким-то дерьмом или чем похуже. Мы залили рану кипящим вином, но это не помогло.
«
– Убей его, – сказал Вонючка стражнику. – Он лишился рассудка, весь распух и кишит червями.
Мужчина уставился на него.
– Капитан оставил Ральфа за главного.
– Ты бы добил умирающую лошадь.
– Какую ещё лошадь? У меня никогда не было лошади.
«
– Тогда я убью его сам.
Вонючка схватил меч Ральфа Кеннинга, лежавший возле щита. Ему все еще хватало пальцев, чтобы обхватить рукоять. Когда он рассек клинком распухшее горло, из под прорвавшейся кожи хлынул поток черной крови и желтого гноя. Кеннинг сильно дернулся, а потом замер. Комнату наполнил ужасный смрад. Вонючка бросился к лестнице. Там воздух был влажным и холодным, зато он был чище. Побледневший, едва сдерживающий рвоту железный человек выбежал за ним. Вонючка схватил его за руку.
– Кто следующий по старшинству? Где остальные?
– Кто наверху, на укреплениях, кто в зале. Спят или напиваются. Я отведу, если хотите.
– Пошли.
На всё Рамси дал ему всего один день.
