Танец с драконами полностью

Повозки встали полукругом перед остатками бывшей деревенской кузницы. Неподалёку стайка детей с разрумянившимися лицами строила снежную крепость, но при виде одетых в чёрное братьев они разбежались и юркнули в подземные норы. Спустя несколько мгновений из-под земли стали появляться взрослые. И с ними пришло зловоние: вонь немытых тел и грязной одежды, дерьма и мочи. Джон видел, как один из братьев сморщил нос и сказал что-то своему соседу. «Пошутил про воздух свободы», – догадался он. Слишком многие из его подчинённых насмехались над вонью дикарей в Кротовом городке.

«Дурацкое предубеждение», – подумал Джон. Люди вольного народа ничем не отличались от бойцов Ночного Дозора, кто-то был чистым, кто-то грязным, но большинство бывали порой чистыми, порой грязными. А эта вонь – просто запах тысячи людей, набившихся битком в подвалы и туннели, рассчитанные не более чем на сотню.

Одичалым происходящее было не в новинку. Безмолвно они встали в очереди у повозок. На каждого мужчину приходились три женщины, многие с детьми – бледными тощими созданиями, цепляющимися за юбки. Джон увидел лишь несколько младенцев. «Грудные дети умерли во время перехода, – понял он, – а те, кто пережил битву, умерли в королевском лагере для пленных».

Бойцы держались лучше. Три сотни боеспособных мужчин, как утверждал Джастин Масси на совете. Их сосчитал лорд Харвуд Фелл. «Еще есть копьеносицы – пятьдесят-шестьдесят, возможно, даже сотня». Джон знал, что при подсчете Фелла учитывались и раненые. Таких он увидел множество – на грубых костылях, безруких с пустыми рукавами, с одним глазом или половиной лица, безногих, которых несли товарищи. Все они были с серыми лицами, изможденные. «Сломленные люди, – подумал Джон. – Мертвецы с чёрными руками – не единственный вид живых трупов».

Однако не все бойцы пали духом. Полудюжина теннов в бронзовых доспехах стояли группой на лестнице одного из подвалов, молча наблюдая и не делая попыток присоединиться к остальным. В развалинах старой деревенской кузницы Джон заметил большого лысого человека, в котором узнал Хеллека, брата Хармы Собачьей Головы. Однако свиньи Хармы исчезли. «Съедены, без сомнения». Двое в мехах были рогоногими, столь же дикими, сколь и тощими, они ходили босиком даже по снегу. «Среди этих овец все еще встречаются волки».

Ему об этом напомнила Вель в их последнюю встречу.

– Между вольным народом и поклонщиками больше сходства, чем различий, Джон Сноу. Мужчины остаются мужчинами, а женщины – женщинами, не важно, по какую сторону Стены они родились. Хорошие люди и плохие, герои и негодяи, люди чести и лжецы, трусы и изуверы... у нас, как и у вас, довольно тех и других.

«Она права». Сложность заключалась в том, чтобы отличить одних от других, отделить овец от волков.

Чёрные братья начали раздавать съестное. Они привезли куски твёрдой солонины, вяленую треску, сухие бобы, репу, морковь, мешки ячменной и пшеничной муки, маринованные яйца, бочки с луком и яблоками.

Джон услышал, как Волосатый Хэл говорил одной женщине:

– Ты можешь взять или яблоко, или луковицу, но что-то одно. Ты должна сделать выбор.

Женщина, кажется, не поняла.

– Мне нужно два яблока и две луковицы. По одному мне и моему мальчику. Он болеет, но яблоко поставит его на ноги.

Хэл покачал головой.

– Он должен прийти и сам взять своё яблоко. Или луковицу. Но не то и другое сразу. И ты тоже. Ну, что выбираешь – яблоко или луковицу? Поспеши, ещё многие ждут своей очереди.

– Яблоко, – сказала она, и получила одно, старое, высохшее, маленькое и вялое.

– Шевелись, женщина! – крикнул мужчина, стоявший на три места дальше неё. – Тут холодно.

Женщина не обратила внимания на крик.

– Дайте еще одно, – сказала она Волосатому Хэлу. – Это для сына. Пожалуйста. Это такое маленькое.

Хэл взглянул на Джона. Тот покачал головой. Яблоки и так скоро закончатся. А если каждому, кому захочется, давать по два яблоку, опоздавшим не достанется ни одного.

– Отходи! – сказала девочка, стоявшая за женщиной, и толкнула её в спину. Женщина пошатнулась, уронила яблоко и упала. Остальные продукты выпали из ее рук. Бобы рассыпались, репа закатилась в грязную лужу, мешок муки порвался и его драгоценное содержимое вывалилось в снег.

Поднялись злые крики на старом и общем языках. Еще большая сутолока разразилась у другой повозки.

– Этого недостаточно, – ворчал старик. – Вы, проклятые вороны, хотите уморить нас голодом.

Сбитая с ног женщина ползала на коленях, собирая свою снедь. Джон увидел проблеск обнаженной стали парой ярдов дальше. Его лучники наложили стрелы на тетивы.

Он повернулся в седле:

– Рори, утихомирь их.

Рори поднял огромный рог к губам и дунул.