Танец с драконами полностью

– Табунщики приходят, мы дарим им подарки, табунщики уходят.

Он снова передвинул свою катапульту, накрыл ладонью алебастрового дракона Тириона и убрал его с поля.

Остальные фигуры постигла та же участь, хотя карлик и продержался ещё с дюжину ходов.

– Пришло время для горьких слез, – подытожил Каво, сгребая кучку серебра. – Ещё партию?

– Думаю, хватит, – помотал головой Хэлдон. – Мой карлик получил урок смирения. Пожалуй, нам лучше вернуться на корабль.

Костер на площади всё ещё пылал, но жрец ушел, и толпа разошлась. В окнах борделя мерцали огоньки свечей, а изнутри доносился женский смех.

– Ночь только началась, – заметил Тирион, – а Каво наверняка рассказал нам далеко не всё. Зато шлюхи много чего слышат от мужчин, которых обслуживают.

– Ты так соскучился по женщинам, Йолло?

– Заскучаешь тут, когда вся любовь в собственных руках.

«Вполне вероятно, что Селорис именно то место, куда отправляются шлюхи. Тиша может быть здесь прямо сейчас с вытатуированными на щеке слезами».

– Я ж чуть не утонул. После такого мужчине необходима женщина. Кроме того, хочу удостовериться, что мой дружок не окаменел.

Полумейстер рассмеялся.

– Буду ждать тебя в таверне у ворот. Не затягивай там с этим делом.

– На этот счет можешь не переживать. Большинство женщин предпочитают закончить со мной как можно быстрее.

Бордель оказался довольно скромненьким по сравнению с теми, что карлик частенько посещал в Ланниспорте и Королевской Гавани. Хозяин хоть и говорил только по-волантийски, зато отлично понимал звон серебра. Он провел карлика под аркой в длинную пахнущую ладаном комнату, где скучали четыре полураздетые рабыни. На взгляд Тириона, двум из них было не меньше сорока, а самой младшей пятнадцать или шестнадцать. Привлекательными их вряд ли можно было назвать, но они были и не такими страшными, как те, что он видел в доках. Одна была явно беременна. Другая просто толстуха с железными кольцами в сосках. И у каждой – татуировка в виде слез под глазом.

– У тебя есть девушка, говорящая на языке Вестероса? – спросил Тирион.

Хозяин недоумённо прищурился, и карлик повторил свой вопрос на Высоком Валирийском. Пару слов, похоже, тот всё-таки понял и ответил на Волантийском, но Тирион смог разобрать лишь фразу «закатная девушка» и решил, что хозяин имеет в виду девушку из Закатных Королевств.

В борделе была лишь одна такая, но совсем не Тиша. Конопатое лицо и бронзовые кудри девушки говорили о том, что грудь у неё тоже покрыта веснушками, а волосы между ног – рыжие.

– Сойдёт, – кивнул Тирион. – И принеси кувшин. Красное вино к красноволосой красавице.

Шлюха с отвращением рассматривала его безносое лицо.

– Я пугаю тебя, лапуля? Мерзкое чудовище, как сказал бы мой отец, если б не гнил в могиле.

Девушка хоть и выглядела как уроженка Вестероса, но не знала ни слова на общем языке.

«Возможно, она попала в рабство ещё ребёнком».

Её комната оказалась совсем маленькой, но на полу лежали мирийский ковёр и матрас, набитый перьями, а не соломой.

«Видал и похуже».

– Скажешь, как тебя зовут? – спросил Тирион, когда она протянула ему чашу с вином. – Нет?

Вино оказалось крепким и кислым и не нуждалось в переводе.– Пожалуй, самое время наведаться в твою пещерку. – Он вытер рот тыльной стороной ладони. – Ты хоть раз спала с монстром? Почему бы не сделать это сейчас? Долой одежду и марш в постель, если ты не против. А если и против, всё равно это ничего не меняет.

Девушка застыла столбом, удивлённо уставившись на Тириона, пока он не забрал у неё кувшин и не принялся задирать ей юбки. Тут она поняла, что от неё требуется, хотя и не проявила особой активности. У Тириона так долго не было женщины, что он кончил уже после третьего толчка.

Слезая с девушки, карлик чувствовал скорее стыд, чем удовлетворение.

«Это было ошибкой. Какой же жалкой тварью я стал».

– Тебе не знакома женщина по имени Тиша? – спросил он, наблюдая, как его семя вытекает из нее на постель. Шлюха не ответила.

– Ты знаешь, куда отправляются шлюхи?

Девушка продолжала молчать.

«Она как неживая… Я только что поимел труп».

Её спина была исполосована шрамами, а глаза ничего не выражали, застыв, как у мертвеца. «У нее даже нет сил ненавидеть меня».

Ему захотелось вина. Много вина. Тирион схватил кувшин и поднес к губам. Он пил так жадно и быстро, что вино красными струйками полилось по подбородку и закапало с бороды на матрас. В тусклом свете свечей оно выглядело таким же тёмным, как и вино, отравившее Джоффри. Допив, Тирион отшвырнул в сторону кувшин, перекатился на край лежанки и сполз вниз. Он пошарил рукой по полу, надеясь найти ночной горшок, но того нигде не было.