Танец с драконами полностью

Прошлой ночью ему опять снилась Каменная Септа. Один, с мечом в руке, он бежал от дома к дому, выбивал двери, взбегал по лестницам, прыгал с одной крыши на другую, а в ушах стоял звон далеких колоколов. Глубокий бронзовый набат и серебряный перезвон гремели в его черепе. Сводящая с ума какофония становилась временами такой громкой, что, казалось, его голова вот-вот лопнет.

Со времени Колокольной битвы прошло семнадцать лет, но от перезвона колоколов у него до сих пор сводило внутренности. Пусть говорят, что королевство было потеряно в тот момент, когда принц Рейегар пал от молота Роберта на Трезубце. Но Битвы на Трезубце не случилось бы, срази грифон оленя в Каменной Септе.

«В тот день колокола звонили по всем нам. По Эйерису и королеве, по Элии Дорнийской и её маленькой дочери, по каждому верному мужчине и честной женщине в Семи Королевствах. И по моему серебряному принцу».

– По плану мы должны были объявить об Эйегоне, только когда встретимся с Дейенерис, – продолжала Лемора.

– Тогда мы считали, что девочка направляется на запад. Наша драконья королева превратила этот план в пепел, и благодаря толстому дураку из Пентоса мы схватили дракониху за хвост и обожглись до костей.

– Как же Иллирио мог предвидеть, что девочка решит остаться в Заливе Работорговцев?

– Так же, как не смог предугадать, что Король-Попрошайка умрет молодым или что кхал Дрого последует за ним в могилу. Очень немногое из того, на что рассчитывал толстяк, исполнилось.

Гриф ударил по эфесу меча затянутой в перчатку рукой.

– Я плясал под дудку толстяка долгие годы, Лемора. И что толку? Принц вырос. Его время…

– Гриф, – громкий голос Яндри перекрыл звон колокола на судне лицедеев, – Хэлдон появился.

Так и есть. Полумейстер, весь взмыленный и грязный, шел вдоль берега к трапу на причале. Под мышками на его тонкой льняной мантии расплывались темные пятна пота, длинное лицо выражало точно такую же скорбь, как и в Селхорисе, когда, вернувшись на «Скромницу», он признался, что карлик сбежал. Тем не менее, он вёл за собой трех лошадей, это было самое главное.

– Приведи мальчишку, – велел Гриф Леморе, – и проследи, чтобы он был готов.

– Как скажете, – безрадостно откликнулась она.

«Да будет так». Гриф привязался к Леморе, но это не означало, что ему требуется её одобрение. Ей поручили наставлять принца в вопросах Веры, и с этим Лемора справилась. Но молитвы не вернут мальчику Железный Трон. Это должен сделать Гриф. Однажды он подвел принца Рейегара, но, покуда в теле теплится жизнь, такое не повторится с его сыном.

Лошади Хэлдона Грифу не понравились.

– Это лучшее, что ты смог найти? – упрекнул он Полумейстера.

– Да, – раздраженно ответил Хэлдон, – и лучше не спрашивай, во сколько они нам обошлись. На другой стороне реки появились дотракийцы, и половина жителей Волон Териса решила поскорее убраться куда-нибудь подальше, так что конина с каждым днем растет в цене.

«Лучше бы я сам пошёл». После Селхориса он перестал доверять Хэлдону. «Он позволил болтливому карлику одурачить себя, разрешил ему войти в бордель одному, пока сам, как дурак, болтался на площади». Владелец публичного дома клялся, что коротышку похитили, приставив нож к горлу, но Гриф не поверил. Бес был достаточно умен, чтобы устроить побег. Он сам мог нанять того пьяного похитителя, о котором рассказывали шлюхи. «Я тоже виноват. После того, как карлик встал между Эйегоном и каменным человеком, я ослабил бдительность. Надо было перерезать ему глотку при первой встрече».

– Думаю, сойдут и эти, – бросил он Хэлдону. – Лагерь всего в трёх милях к югу отсюда.

«Скромница» могла доставить их гораздо быстрее, но он предпочитал держать Гарри Стрикленда в неведении о своём местонахождении. Кроме того, было мало приятного в том, чтобы шлёпать по мелководью и взбираться на какой-нибудь грязный берег. Такое появление больше пристало наемнику с собственным сыном, а не великому лорду и принцу.

Гриф внимательно оглядел юношу с головы до ног, когда тот появился из каюты в сопровождении Леморы. Принц надел начищенные до блеска чёрные сапоги, чёрный плащ, подбитый кроваво-алым шёлком, на поясе висели меч и кинжал. Волосы вымыты, подстрижены и заново окрашены в темно-синий цвет. Из-за них глаза тоже казались голубыми. На шее висела цепь из воронёного железа с тремя крупными квадратными рубинами, дар магистра Иллирио. «Красное и чёрное. Цвета дракона». Неплохо.

– Ты выглядишь, как подобает принцу, – приветствовал он мальчика, – отец гордился бы тобой.

Юный Гриф провел рукой по волосам: