Танец с драконами полностью

«Ага, вот только о чем будут петь – о вашей отваге или о моей глупости?» Море было в пяти долгих лигах. Может лучше остаться и принять бой за глубокими рвами и деревянными стенами Темнолесья? «Эти деревянные стены не сильно помогли Гловерам, когда я взяла их замок, – напомнила она себе. – С чего вдруг они должны послужить мне лучше?»

– Завтра мы будем пировать под волнами, – Кромм погладил свой топор, будто не мог дождаться этого.

Хаген опустил рог.

– Если мы умрем с сухими ногами, как мы найдём путь в водные чертоги Утонувшего Бога?

– В этих лесах полно маленьких ручейков, – заверил его Кромм. – Все они впадают в реки, а реки впадают в море.

Аша не была готова умереть – не здесь и не сейчас.

– Живому проще найти море, чем мёртвому. Пусть волки забирают свои мрачные леса, мы отправляемся к кораблям.

Ей было любопытно, кто командует её врагами. «Будь я на его месте, перед тем, как нападать на Темнолесье, я заняла бы побережье и спалила наши корабли». Хотя волкам было не так легко это провернуть без собственных судов. Аша никогда не оставляла на берегу больше половины своих кораблей. Другая половина оставалась в безопасности в море с приказом поднять паруса и плыть на Мыс Морского Дракона, если северяне займут побережье.

– Хаген, труби в свой рог и заставь лес задрожать. Трис, надень броню, пора тебе опробовать твой славный меч.

Когда она заметила, как он побледнел, то ущипнула его за щеку.

– Пролей немного крови под луной вместе со мной, и я обещаю тебе по поцелую за каждого убитого.

– Моя королева, – произнес Тристифер. – Здесь у нас есть стены, но если на берегу мы обнаружим, что волки захватили наши корабли или увели их…

– То мы умрем, – закончила она весело, – но, по крайней мере, мы умрем с мокрыми ногами. Железнорождённые сражаются лучше, когда чувствуют запах моря и слышат шум волн за спиной.

Хаген быстро протрубил три коротких гудка – сигнал, который у железнорождённыx означал отступление к кораблям. Снизу раздавались крики, лязг копий и мечей, ржание лошадей. «Слишком мало лошадей и слишком мало всадников». Аша пошла к лестнице. Во дворе она нашла Кварла Девицу, ожидавшего рядом с её гнедой кобылой, её шлемом и метательными топорами. Железные люди выводили лошадей из конюшен Галбарта Гловера.

– Таран! – закричал голос у подножия стен. – У них есть таран!

– Которые ворота? – спросила Аша, седлая лошадь.

– Северные!

За покрытой мхом деревянной стеной Темнолесья внезапно раздался звук труб.

«Трубы? Волки с трубами?». Что-то было не так, но у Аши не было времени на раздумья.

– Открывайте южные ворота, – скомандовала она, когда северные начали сотрясаться под ударами тарана.

Она вытащила метательный топор с короткой рукоятью из-за пояса, надетого через плечо.

– Час совы прошел, братья мои. Наступает час копья, меча и топора. Приготовьтесь. Мы отправляемся домой.

Сотня глоток заревела: «Домой!» и «Аша!». Трис Ботли поскакал рядом с ней на высоком чалом жеребце. Во дворе её люди сгрудились в кучу, подняв щиты и копья. Пеший Кварл Девица занял свое место между Злым Языком и Лорреном Длинным Топором. Когда Хаген стал спускаться с лестницы на сторожевой башне, волчья стрела попала ему в живот и отправила на землю вниз головой. Его дочь подбежала к нему в слезах.

– Заберите её, – приказала Аша.

Не было времени на рыдания. Рольф Карлик посадил девушку на свою лошадь, её рыжие волосы развевались на ветру. Аша услышала треск северных ворот, когда в них снова ударил таран. «Возможно, нам придется прорубать себе дорогу», – подумала она, когда южные ворота распахнулись перед ними». Путь был свободен. Надолго ли?

– Выдвигаемся!

Аша ударила пятками бока своей лошади.

К тому времени, как пешие и всадники добрались до деревьев на дальней стороне влажного поля, где под луной гнили мертвые побеги озимой пшеницы, отступающие перешли на рысь. Аша оставила верховых позади в качестве арьергарда, чтобы заставить отстающих поторопиться и убедиться, что никто не остался сзади. Вокруг сомкнулись высокие сосны и корявые старые дубы. Темнолесье было названо очень метко. Деревья были огромными и темными, какими-то пугающими. Их ветви сплелись друг с другом и скрипели от каждого дуновения ветра, а верхние сучья царапали лунный лик. «Чем раньше мы уберемся отсюда, тем лучше, – подумала Аша. – Деревья ненавидят нас в глубине своих деревянных душ».