Танец с драконами полностью

Красный жрец говорил о древнем пророчестве, предсказавшем пришествие героя, который спасет мир от тьмы.

«Одного героя. Не двух. У Дейенерис есть драконы, а у Эйегона их нет». Карлику не нужно было быть пророком, чтобы догадаться, как Бенерро и его последователи отреагируют на появление второго Таргариена. «Гриф тоже поймёт это, наверняка», – подумал он, удивляясь, что ему самому было до этого дело.

Не обращая внимания на проклятия, рыцарь смог пробить себе путь через площадь. А когда один из мужчин попытался преградить ему путь, он взялся за рукоять меча и вытянул из ножен клинок – ровно настолько, чтобы можно было увидеть фут обнаженной стали. Мужчина моментально испарился, и перед ними тут же появился свободный проход. Рыцарь пустил коня рысью, и толпа осталась позади. Какое-то время Тирион ещё слышал затихающий голос Бенерро и ответные крики толпы – грозные, словно раскаты грома.

Наконец они подъехали к конюшне. Рыцарь спешился и колотил кулаком в дверь до тех пор, пока к ним не выбежал запыхавшийся раб с вытатуированной на щеке конской головой.

Пока похититель будил хозяина и торговался с ним о цене за коня и седло, карлика грубо спихнули на землю и привязали к столбу.

«Продать коня дешевле, чем плыть с ним через полмира». Тирион чувствовал, что его ближайшее будущее тесно связано с пребыванием на корабле. В конце концов, может он действительно пророк?

Покончив с торгом, рыцарь перекинул свой меч, щит и седельную сумку через плечо и спросил дорогу к ближайшей кузнице. И хотя та тоже была заперта, дверь быстро открыли на крик рыцаря.

Кузнец оглядел Тириона, затем кивнул и принял горсть монет.

– Иди сюда, – позвал рыцарь пленника, достал кинжал и разрезал путы .

– Спасибо, – поблагодарил его карлик, растирая затекшие запястья.

В ответ рыцарь лишь рассмеялся:

– Прибереги свою благодарность для того, кто её заслуживает, Бес. Следующая часть моего плана вряд ли придется тебе по душе.

Он оказался прав.

Массивные чугунные кандалы оказались ужасно тяжёлыми – каждое из колец, насколько мог судить карлик, весило добрые два фунта. А цепи делали их еще тяжелее.

– Видимо, я кажусь намного страшнее, чем себе представлял, – признался Тирион, когда было заковано последнее кольцо. Каждый удар молота пронзал руку болью почти до самого плеча. – Или ты испугался, что я дам дёру на своих маленьких, кривых ногах?

Кузнец не поднимал головы во время своей работы, но рыцарь мрачно посмеивался.

– Меня заботит твой рот, а не ноги. В оковах ты – раб. Никто не будет слушать слова раба – даже те, кто знает язык Вестероса.

– Всё это ни к чему, – возразил Тирион. – Обещаю, что буду послушным маленьким пленником. Честно-пречестно.

– Тогда докажи это и заткнись.

Тириону ничего не оставалось, как склонить голову и прикусить язык, ожидая, пока скрепят между собой цепи: сначала между запястьями, от них к лодыжкам, а затем скрепили и их тоже.

«Эти треклятые штуковины весят больше меня самого».

Но, по крайней мере, он всё ещё дышал. Похититель мог запросто отрубить ему голову: ведь голова – это всё, что требовала Серсея. Не отчекрыжив её при первой возможности, похититель совершил большую ошибку.

«Волантис и Королевскую Гавань разделяет половина мира. А в дороге, сир, может приключиться всё что угодно».

Остаток пути они прошли пешком. Лязгая и гремя цепями, Тирион изо всех сил старался не отставать от рыцаря, размашисто шагавшего впереди. Каждый раз, когда расстояние между ними увеличивалось, похититель резко дергал за цепь с такой силой, что карлик, спотыкаясь, кубарем летел вперед.

«Могло быть и хуже. Он мог погонять меня кнутом».

Волантис разделялся устьем Ройна – местом, где река целуется с морем – на две половины, соединённые между собою Длинным Мостом. К востоку от реки располагались самые старые и богатые районы, но там не жаловали наёмников, варваров и прочий неотесанный люд, поэтому им пришлось перебираться на западный берег.

Входом на Длинный Мост служила арка из чёрного камня, украшенная изображениями сфинксов, мантикор, драконов и других загадочных существ. Тянущийся за аркой мост был построен валирийцами на пике своей славы – дорога из плавленого камня, лежащая на массивных опорах. Ширина моста едва позволяла проехать в ряд двум повозкам, поэтому фургонам приходилось при встрече замедлять ход.