– Что касается другого вопроса, затронутого королевой Серсеей, – продолжил принц Доран, – действительно, со смертью моего брата место Дорна в Малом Совете опустело, и пришло время вновь его занять. Мне льстит, что её величество считает, что мои советы могут быть ей полезны, хотя не уверен, что у меня найдутся силы для подобного путешествия. Может, мы отправимся морем?
– На корабле? – сир Бейлон был захвачен врасплох. – Э-э… а это безопасно, мой принц? Осенью сезон бурь, как я слышал… и ещё пираты на Ступенях, они…
– Пираты. Конечно. Может, вы и правы, сир. Безопаснее вернуться тем путем, которым вы прибыли, – принц Доран любезно улыбался. – Давайте поговорим завтра. Когда мы приедем в Водные Сады, то сообщим эту новость Мирцелле. Я знаю, она будет сильно взволнована – не сомневаюсь, что девочка тоже скучает по брату..
– Я горю желанием вновь увидеть её, – поддержал сир Бейлон, – и посетить ваши Водные Сады. Слышал, что они прекрасны.
– Прекрасны и безмятежны, – согласился принц. – Прохладные бризы, сверкающая вода и детский смех. Водные Сады – моё самое любимое место на земле. Один из моих предков построил их, чтобы порадовать свою таргариеновскую невесту и избавить её от пыли и зноя Солнечного Копья. Её звали
Обаре выпало катить кресло принца от пиршественного чертога до его покоев. Арео Хотах шел рядом с принцессой Арианной и Элларией. Мейстер Калеотт спешил следом, шаркая своими шлепанцами и баюкая череп Горы, словно младенца.
– Ты же не собираешься и правда отправить Тристана с Мирцеллой в Королевскую Гавань, – начала Обара, толкая кресло по длинной галерее. Она шагала слишком широко, зло и чересчур быстро, из-за чего деревянные колёса кресла громко стучали по грубому каменному полу. – Сделай так, и девчонку мы больше не увидим, а твой сын проведёт жизнь в качестве заложника Железного Трона.
– Ты держишь меня за дурака, Обара? – вздохнул принц. – Существует множество такого, о чём ты даже не подозреваешь. Лучше не обсуждать подобные темы здесь, где нас могут подслушать. Если сумеешь удержать язык за зубами, я смогу тебя просветить. – Он вздрогнул от боли. – Помедленнее, во имя любви ко мне! Последний толчок был словно нож в колено.
Обара замедлила шаг.
– Тогда, что ты собираешься делать?
Ответ дала её сестра Тиена.
– То же, что и всегда, – промурлыкала она, – тянуть время, запутывать, увиливать. Никто не умеет делать это и наполовину так же виртуозно, как наш храбрый дядя.
– Ты несправедлива к нему, – вступилась за отца Арианна.
– Тихо, все вы, – приказал принц.
Когда двери княжеских покоев надежно закрылись за их спинами, он развернул кресло лицом к женщинам. Это усилие заставило его охнуть, а мирийский плед, укрывавший ноги, запутался в спицах колеса при развороте. Но принц успел подхватить покрывало, прежде чем оно порвалось. Открывшиеся взгляду ноги – бледные и дряблые – выглядели ужасающе. Оба колена распухли и покраснели, пальцы казались почти багровыми и были в два раза больше обычных. Арео видел их тысячу раз, но жуткое зрелище все равно не оставило его равнодушным.
– Позволь мне помочь, отец, – шагнула вперед Арианна.
Принц выдернул покрывало из спиц.
– Я пока ещё способен самостоятельно управиться с собственным пледом. Хоть это я могу сделать.
Слишком мало. Его ноги были бесполезны уже три года, но в руках и плечах еще оставались силы.
– Подать моему принцу глоток макового молока? – спросил мейстер Калеотт.
– С этой болью и бадьи будет мало. Спасибо, не надо. Мне нужен ясный ум. Сегодня ночью вы мне больше не понадобитесь.
– Очень хорошо, мой принц, – поклонился мейстер, всё ещё сжимая в мягких пухлых ручках череп сира Григора.
– Я возьму это. – Выдернув из рук старика череп, Обара взглянула на него, держа на расстоянии. – Разве Гора выглядел именно так? Как удостовериться, что это он? Они могли бы обмазать голову смолой. Зачем обдирать плоть до костей?
