Танец с драконами полностью

Корпус судна трещал, палуба качалась, а Милашка тихо повизгивала от страха. Пенни на четвереньках пробралась к свинье, обняла её за голову и принялась шептать что-то успокаивающее. Глядя на них, трудно было сказать, кто кого утешает. Такое нелепое зрелище могло бы показаться смешным, но Тириону было не до веселья. «Девушка заслужила большего, чем свинья, – подумал он про себя. – Хорошего поцелуя, немного ласки. Каждый в мире может рассчитывать хотя бы на это, вне зависимости от его роста». Он огляделся в поисках своего кубка, но обнаружил, что ром пролился. «Утонуть – паршиво, – угрюмо размышлял Тирион, – но пойти на дно грустным и на трезвую голову – это уж слишком».

И все-таки они не утонули… хотя порой такой исход казался лучшим. В том, чтобы спокойно утонуть, есть своя прелесть. Шторм бушевал до конца дня и почти всю ночь. Вокруг, будто плакальщики, завывали ветры, волны били о палубу, словно кулаки утонувшего великана. Позднее на судне стало известно, что одного из помощников капитана и двух матросов смыло за борт, кок ослеп, облившись горячим жиром из котла, а капитан сломал обе ноги, неудачно упав с кормовой надстройки на главную палубу. Внизу выл и лаял Хруст, покусав при этом Пенни, а Милашка снова все обгадила, превратив тесную, сырую каюту в настоящий хлев. На этот раз Тириону удалось сдержаться и его не вырвало – в основном благодаря тому, что в желудке не было вина. Пенни повезло меньше, но Тирион всё равно держал её в объятьях, пока вокруг, словно готовая рассыпаться бочка, скрипел и трещал их корабль.

Ближе к полуночи ветер, наконец, стих, и море успокоилось достаточно, чтобы Тирион сумел выбраться на палубу. То, что он там увидел, оказалось малоутешительным. Ког дрейфовал по похожей на драконье стекло поверхности моря под россыпью звезд, но вокруг них продолжал бушевать шторм. Повсюду – на востоке, западе, севере и юге – куда бы Тирион ни кинул взор, в небе, словно чёрные горы, громоздились грозовые тучи. Их обрывистые склоны и громадные утесы оживали в голубых и пурпурных вспышках молний. Дождь прекратился, но палуба под ногами оставалась сырой и скользкой.

Тирион услышал, как внизу кто-то закричал тонким, высоким, истеричным, полным страха голосом. Ещё он услышал Мокорро. Вздымая над головой посох, красный жрец стоял на носу, вглядываясь в бурю и рокоча молитву своим громовым голосом. Посредине судна дюжина матросов и пара «перстов» сражались с перепутанным такелажем и намокшим парусом, но Тирион так и не узнал, собирались ли они его поднять или спускали. Чем бы те ни занимались, на его взгляд это была одинаково плохая затея. Так оно и вышло.

С лёгким угрожающим шепотом вернулся ветер – холодный и влажный, он погладил щёку карлика, хлопнул мокрым парусом, запутался в красной рясе Мокорро. Тирион инстинктивно схватился за ближайший поручень и, как оказалось, вовремя. Не прошло и трех мгновений, как лёгкий ветерок превратился в штормовой шквал. Мокорро что-то выкрикнул, с драконьей головы навершия его посоха сорвалось зелёное пламя, тут же сгинувшее в ночи. Грянул дождь, чёрный и ослепляющий, и обе надстройки корабля – носовая и кормовая – скрылись за стеной воды. Наверху хлопнуло что-то огромное, и поднявший голову Тирион успел увидеть, как улетает парус вместе с двумя людьми, болтающимися на линях. Потом послышался громкий треск. «О, треклятая преисподняя, – успел подумать карлик, – наверняка это мачта».

Он увидел трос и схватился за него, пытаясь подтянуться с его помощью к ведущему вниз люку, чтобы убраться подальше от шторма, но один порыв ветра сбил Тириона с ног, а второй больно припечатал об ограждение. В него-то карлик и вцепился. Дождь, ослепляя, заливал лицо. Рот вновь наполнился кровью. Корабль под ногами стонал и рычал, словно страдающий запором толстяк, напрягшийся, чтобы облегчиться.

Потом мачта рухнула.

Тирион не видел, но слышал, как та упала. Сперва раздался тот же треск, а за ним – скрежет ломающегося дерева, и внезапно в воздух полетели щепки и обломки. Одна щепка пролетела всего в дюйме от глаза карлика, вторая впилась в шею, а третья – через сапог и штанину – в голень. Тирион закричал от боли, но ухватился за трос с такой отчаянной силой, о которой даже и не подозревал. «Вдова сказала, что корабль не доберется до порта назначения», – припомнил он и засмеялся. Он хохотал и хохотал – дико, истерично, под грохот грома, удары волн и стоны корабля.