Танец с драконами полностью

Черепах проще всего было увидеть как раз ранним утром. Днём они плавали на глубине или прятались в ямах у берега, но сейчас, когда солнце только-только встало, черепахи всплывали на поверхность. Некоторым нравилось сопровождать судно. Тирион насчитал с дюжину разных видов: большие черепахи и маленькие, плоскоспинные и красноухие, мягкопанцирные черепахи и «костегрызы», коричневые черепахи, зелёные черепахи, чёрные черепахи, когтистые черепахи и рогатые черепахи, черепахи с панцирями гребнистыми и узорчатыми, с завитками цвета золота, нефрита или сливок. Некоторые были так велики, что могли бы унести на спине человека. Яндри клялся, что в старые времена ройнарские принцы переправлялись на них через реку. Он и его жена были родом с Зеленокровой – пара дорнийских сирот, вернувшихся домой к Матери-Ройн.

– Проглядел я этот гребнистый панцирь. – «Смотрел-то я на голую женщину».

– Какая жалость, – Лемора надела облачение через голову. – Уверена, ты встаёшь так рано только ради того, чтобы полюбоваться черепахами.

– И на восход солнца тоже, – по разумению Тириона, это было всё равно что смотреть, как из воды выходит обнаженная купальщица. Одни девицы красивее других, но все без исключений дарят надежды. – Признаю, черепахи просто изумительны. Для меня нет большего удовольствия, чем зрелище пары красивых... панцирей.

Септа Лемора засмеялась. Как и все остальные на борту «Скромницы», она хранила свои секреты – ну и пусть. – «Я не хочу с ней знакомиться, я хочу её трахнуть». – И она это тоже знала. Когда Лемора вешала на шею хрустальный знак септы, пристроив его в ложбинке между грудей, она послала Тириону дразнящую улыбку.

Яндри поднял якорь, вытянул с крыши надстройки один из шестов и оттолкнул судно от берега. Пара цапель подняла головы глянуть, как «Скромница» медленно уходит от берега на стремнину. Потихоньку лодка пошла вниз по реке, Яндри ушёл к румпелю. Исилла переворачивала лепёшки. Она поставила на жаровню железную сковороду с куском бекона. Иногда она готовила лепёшку с беконом, иногда бекон с лепёшкой. Раз в две недели на завтрак могла попасться рыба, но сегодня пришлось обойтись без неё.

Когда Исилла отвернулась, Тирион утащил лепёшку с жаровни, успев отскочить как раз вовремя, чтобы избежать удара грозной деревянной поварешкой. Лепёшки лучше всего есть с пылу с жару, когда они сочатся мёдом и маслом. Запах жареного бекона вскоре выманил из трюма и Утку. Он жадно обнюхал жаровню, получил по лбу ложкой от Исиллы и пошёл на корму облегчиться.

Тирион присоединился к нему.

– Чудное зрелище, – заметил он, мочась за борт, – карлик и утка делают великий Ройн ещё полноводнее.

Яндри оскорбленно фыркнул.

– Матерь-Ройн не нуждается в твоей воде, Йолло. Это величайшая река в мире.

Тирион стряхнул последние капли.

– Соглашусь, она достаточно велика, чтобы утопить карлика. Мандер не уступит ей шириной, и Трезубец – около устья – тоже. А Черноводная будет и поглубже.

– Ты не знаешь реку. Подожди и увидишь сам.

Бекон запёкся корочкой, лепёшки стали золотисто-коричневыми. На палубу, позёвывая, вышел Юный Гриф.

– Всем доброе утро.

Парень был ниже Утку, но, судя по телосложению, ему ещё было куда расти. «Этот безбородый мальчишка, несмотря на синие волосы, уложит в постель любую девушку в Семи Королевствах. Его глаза заставят их растаять». Как и отец, Юный Гриф был голубоглаз, но если у отца глаза были бледно-голубые, у сына – темные. При свете фонаря они казались чёрными, а в сумерках отливали пурпуром. Ресницы у Юного Грифа были длинные, как у женщины.

– Чую бекон, – сказал парень, натягивая башмаки.

– Отличный бекон, – сказала Исилла. – Садись.

Она подала им завтрак на корме, пичкая Юного Грифа лепёшками и лупя Утку ложкой по пальцам каждый раз, когда тот пытался ухватить себе бекона сверх положенного. Тирион разделил стенки двух лепёшек, заложил в середину бекон и отнес одну Яндри, стоявшему у руля. После он помог Утке поднять большой треугольный парус «Скромницы». Яндри вывел судно на середину реки, где течение было сильнее. «Скромница» была отличным судном: осадка у неё была такая маленькая, что она могла легко пройти даже по самым мелким протокам и преодолеть отмели, которые бы заставили завязнуть большие суда, а с поднятым парусом, идя по течению – развить превосходную скорость. На верхнем Ройне, как уверял Яндри, скорость была вопросом жизни и смерти.

– Выше Горестей уже тысячу лет царит беззаконие.

– И людей тут нет, насколько я вижу, – Тирион углядел на берегу какие-то руины: остатки каменной кладки, заросшие лозами, мхом и цветами, но больше никаких признаков человеческого жилья.

– Ты не знаешь реки, Йолло. Пиратские корабли могут шастать по любым протокам, а в руинах часто прячутся беглые рабы. Охотники за рабами редко забираются так далеко на север.