– Лучше уж охотники за рабами, чем одни сплошные черепахи, – Тирион не был беглым рабом и не боялся, что его схватят. Да и пираты едва ли стали бы нападать на судно, идущее вниз по течению: всё ценное добро везли вверх по реке, из Волантиса.
Когда с беконом было покончено, Утка похлопал Юного Грифа по плечу.
– Время обзавестись парой синяков. Сегодня, пожалуй, мечи.
– Мечи? – Юный Гриф ухмыльнулся: – Мечи – это хорошо.
Тирион помог ему одеться для поединка – в плотные бриджи, стёганый дублет и стальной нагрудник, помятый и старый. Сир Ролли натянул на себя рубаху из вываренной кожи и кольчугу. Оба надели на головы шлемы и выбрали из груды оружия в сундуке затупленные мечи. Противники перешли на корму и встали наизготовку. Вся остальная компания собралась наблюдать за тренировочным боем.
Если бы эти двое сражались на булавах или затупленных секирах, более рослый и сильный сир Ролли быстро одолел бы противника; с мечами их шансы несколько выравнивались. Ни тот, ни другой в это утро не взял щита, так что бой сводился к парированию ударов, и кружению взад и вперёд по палубе. Над рекой разносился лязг мечей. Юный Гриф бил чаще, зато удары Утку были сильнее. Спустя какое-то время верзила начал уставать: взмахи его меча стали чуть слабее, чуть ниже. Юный Гриф парировал их все и сам ринулся в яростную атаку, заставившую сира Ролли отступить. Когда они достигли края кормы, юноша скрестил свой меч с мечом Утку и врезался плечом в грудь противнику, так что верзила сверзился в реку.
Он вынырнул из воды, фыркая, изрыгая ругательства и громко требуя выловить его, пока какой-нибудь «костегрыз не откусил ему причиндалы». Тирион бросил ему конец.
– Я думал, утки плавают получше, – заметил он, вместе с Яндри вытаскивая рыцаря на борт «Скромницы».
Сир Ролли схватил Тириона за шиворот.
– Посмотрим, как плавают карлики, – рявкнул он и швырнул Тириона в Ройн головой вперёд.
Хорошо смеётся тот, кто смеется последним – Тирион сносно мог грести руками и греб... пока ему не свело судорогой ноги. Юный Гриф протянул ему шест.
– Ты не первый, кто вздумал меня утопить, – сказал Тирион Утке, выливая речную воду из башмака. – В день, когда я родился, отец бросил меня в колодец, но я был так страшен, что жившая там русалка выкинула меня обратно.
Он стянул второй башмак, затем прошёлся колесом по палубе, обрызгав всю компанию.
Юный Гриф захохотал:
– Где ты этому выучился?
– У скоморохов, – соврал Тирион. – Моя мать любила меня больше всех других детей, потому что я был таким маленьким, и не отнимала от груди, пока мне не исполнилось семь. Братья приревновали, запихнули меня в мешок и продали в скомороший балаган. Когда я попытался сбежать, хозяин балагана отрезал мне полноса, так что у меня не оставалось выбора, кроме как ездить с ними и учиться развлекать людей.
На самом деле всё было иначе. Зачаткам акробатики он научился у дяди в шесть или семь лет. Тирион увлёкся ею и полгода вволю ходил колесом по Кастерли Рок, равно вызывая улыбки на лицах септонов, оруженосцев и слуг. Даже Серсея, наблюдая за ним, засмеялась раз или два.
Всё это оборвалось в тот день, когда после недолгого пребывания в Королевской Гавани вернулся отец. За ужином Тирион вздумал удивить отца, пройдясь по всей длине стола на руках. Лорд Тайвин этому не обрадовался.
– Мало того, что ты уродился карликом, так может ты и дурак в придачу? Ты – лев, а не мартышка.
– У тебя настоящий талант веселить людей, – сказала Тириону септа Лемора, когда он вытирал ноги. – Ты должен поблагодарить Небесного Отца – он всех детей своих наделяет дарами.
– Так и есть, – жизнерадостно согласился карлик. –
