Возле зонтиков крутились две собаки.
– Придержишь мне этот галун до среды? – взмолилась Черити.
Эмми замахала шарфом, отгоняя большую собаку. Вторая, поменьше, жалась к ногам Черити.
– Ладно уж, – согласилась Эмми. – Оставь мне задаток. Твоих двух пятицентовиков хватит.
На пятицентовики надо было еще купить хлеба. Черити вздохнула. Ничего, она скажет миссис Мерл, что забыла зайти в булочную. Купит хлеб позже, на свои.
В ту минуту, когда она вновь открывала кошелек, ее мозг зафиксировал одновременно две вещи. Смешливую мордочку собачонки, когда та повернула к ней голову, пятнышко под глазом. И, совсем рядом, веселый голос:
– Отдай девушке этот галун, Эмми. Я беру его для нее.
Черити перестала дышать. Щеки вдруг вспыхнули огнем.
– Привет, Черити, – просто сказал Гэвин Эшли, когда она подняла на него глаза.
Он щелчком сдвинул шляпу на затылок, словно хотел лучше ее видеть.
– Да упакуй в красивый пакетик, слышишь, Эмми? – добавил он, расплачиваясь за кружево и галун. – Это подарок.
Старуха сунула в карман мелочь, упаковала покупку, поглядывая на них обоих украдкой снизу вверх. Рукой, в которой уже был чемодан, Гэвин поднял корзину, другая завладела рукой Черити, собачонка засеменила следом.
Отойдя в сторонку от рыночной сутолоки, он поставил чемодан у ограды и с улыбкой посмотрел на девушку. Похоже, он был и вправду рад ее видеть. Только бы не заметил, как она дрожит.
– Вот сюрприз так сюрприз. Не сказать, что мы сто лет знакомы, и, надо же, видимся каждый день.
– Мы виделись… только один раз.
– Теперь два.
– Два, верно. Но ведь уже пять дней…
Черити осеклась, щеки снова запылали. Чего доброго, он догадается, что она считала дни с их встречи!
– Вы правы, это сюрприз, – только и сказала она.
Губы у него не были тонкими, отнюдь. Он был даже еще привлекательнее, чем в ее воспоминаниях. Солнце над Юнион-сквер так красиво играло в его рыжих волосах… Она никак не могла унять дрожь в коленках…
– Вы обедали? Я нет. Я тут знаю одно…
И она дала себя увести, всё так же за руку, на соседнюю улицу, в забегаловку, куда ходили перекусить торговцы с рынка.
Здесь было шумно и весело, столами служили большие перевернутые бочки, а половинки бочек – стульями. Гэвин Эшли заказал морские гребешки, картошку фри, бекон и жареную кукурузу. Как ей было не гордиться таким кавалером?
– И пива ко всему этому!
Черити пива никогда не пила, но отказаться не посмела. Компания в углу затянула песню:
– Я вас еще не поблагодарила, – вспомнила она, вдруг смутившись. – За галун и кружево. Они мне пригодятся на курсах кройки и шитья.
– Эти прелестные ручки сотворят из них чудеса, я уверен. На, Топпер…
Он дал песику кусочек бекона.
– Вы молодчина, что ходите на курсы. Хотя у вас, наверно, много работы.
– Хватает, – кивнула она и робко пригубила пиво. – Миссис Мерл с характером, мисс Артемисия тоже, но я не жалуюсь.
– Вы, наверно, хорошо управляетесь с детишками…
– Я сижу иногда с маленькими Донахью. Их пятеро, семь потов сойдет, пока всех угомонишь.
– Они живут в пансионе?
– Нет, соседи. Их дом на Амстердам-авеню.
– Малыши, должно быть, вас обожают. Сразу видно, что вы сама доброта, Черити.
Они принялись за жареную кукурузу. Она была горячая, истекала маслом, и оба на время замолчали.
– Вы, кажется, упоминали, что в соседнем доме живет мужчина с дочерью? – возобновил он разговор. – С ней вам тоже приходится сидеть?
Черити вытерла жирные губы, прыснув в салфетку.
– Мистер Просперо действительно один у Дидо, но она ходит в лицей. Ей самой уже впору подрабатывать няней! Она милая девочка, просто прелесть, всегда готова оказать услугу, только немного…
Салфетка развязно колыхнулась в ее руке.
– С придурью?
– Да нет. Я бы не сказала, что она с придурью. Скорее…
Она откусила кусочек хлеба и принялась сосредоточенно жевать.
– Здесь даже хлеб – объедение, правда? А кукуруза прожарена просто…
– …тютелька в тютельку, – вздохнула Черити.
От этой болтовни она расслабилась, от пива ее разморило. В голове немного шумело, зато колени больше не дрожали. Он переложил несколько гребешков со своей тарелки в ее. Она запротестовала, но больше для проформы.
– Значит, ваша соседка милая, но с приветом.
– Я этого не говорила. Она скорее… ну… не очень покладистая. Есть для этого слово. Она…
– Ветреница? Строптивица? Сумасбродка?
Она качала головой.
– …Бунтарка?
– Вот! Бунтарка! Вы-то все слова знаете. Есть фильм, где героя так называют, да? Про архитектора, который не хочет работать как все, у него свои понятия.
– «Источник». С Гэри Купером, кажется.
– Это мой любимый актер. Я обожаю его в «Северо-западной конной полиции».
– Как бы мне хотелось быть похожим на него, – тихо сказал он. – Тогда я мог бы надеяться понравиться вам.
– О, но вы мне нра… в общем, вы мне по душе, мистер Эшли.
Черити поспешила сделать глоток и, чтобы замять неловкость, сменила тему, вернув разговор чуть назад.
