Себе она заказала шнапс. Спиртного она терпеть не могла и никогда не пила, но чувствовала, что иначе завизжит и станет кататься по полу.
От рюмки, опрокинутой залпом, защипало глаза, горло запылало огнем. Она простилась с Сариной и Мареком.
– Ты приходить еще? – спросил он, удержав ее за руку.
Она высвободилась, ничего не ответив. Вернулась к своему столику. Семьи с тремя детьми не было. Ее вещи спокойно лежали на стуле. По легкому кивку пожилого мужчины, сидевшего рядом в одиночестве, она поняла, что охрану препоручили ему.
Час был поздний, книги тяжелые. Хотелось домой, и она позволила себе такси.
А тем временем наверху…
Морщинистая рука старого Дракона отодвинула занавеску на окне. Чуть раньше Артемисия сделала то же самое, чтобы понаблюдать за Джослином и Дидо, когда они обнимались у ограды. На сей раз она следила за фигуркой Шик, пока та не скрылась за дверью, и опустила занавеску не сразу, поэтому видела, как медленно проехал темно- синий «додж-кастом».
– Заклинаю вас, – взмолилась она срывающимся от рыданий голосом. – Не трогайте меня. Если вы только коснетесь моей щеки, уха… Я, наверно, вас убью.
Она выгнулась, уворачиваясь от его рук, и добавила тихо:
– …или упаду в обморок.
– Мне нравятся оба варианта. Даже очень.
Он принялся играть с локоном девушки. Та попятилась, но вовремя вспомнила, что половица за ней отчаянно скрипит. Это могло погубить всю их сцену. Она снова шагнула к нему.
– Я не отказался бы увидеть себя мертвым, – насмешливо бросил он. – Равно как и вас в обмороке. Выберите за меня, будьте добры.
Их взгляды встретились, и повисла тягостная пауза, показавшаяся черным провалом. Девушка прильнула к нему, дала себя обнять, прижалась к его рубашке.
– Я выбрала, – сказала она, потупив взгляд. – Убейте меня, Натанаэль.
Несколько долгих секунд было слышно только дыхание, их и публики.
Пейдж высвободилась, почти отскочив в сторону. Уэйн, ее партнер, пригладил рукой волосы. В тревожном ожидании они одновременно повернули головы к преподавателю.
Лестер Лэнг, сидя по-турецки на краю сцены, покусывал карандаш, которым только что исчеркал страницу блокнота. Он встал, по-кошачьи гибко, и шагнул за рампу. Полтора десятка учеников ловили каждое его движение с прилежным любопытством.
– Недуг, смертельный недуг актера, – высказался он наконец, – опережение персонажа. Пейдж?..
Он выдержал паузу, не глядя на нее. Она стояла, сцепив руки за спиной и затаив дыхание, охваченная внезапным и горьким чувством одиночества.
– Вы сделали шаг назад, а потом вновь подошли к Уэйну. Почему?
– Я… я не знаю, – растерялась Пейдж.
Она ожидала массы замечаний, но не этого. И ей не хватило духу сказать про скрипучую половицу, это было слишком глупо.
– Я как-то не заметила.
– И всё же… Все мы видели, как вы попятились от партнера и вдруг вернулись. Не заметили, говорите?
Прошлым летом Пейдж слушала по радио сериал «Час частного сыска», где детектив, разоблачая виновного, сыпал точно такими вопросами.
– Я сделала это не думая. Я… слушалась инстинкта, – отважно пустилась она в объяснения. – Инстинкта персонажа.
Дыхание с трепетом вырывалось из ее губ.
– Мисс Гиббс, вы сказали две прямо противоположные вещи. Нельзя следовать одновременно своему инстинкту и инстинкту персонажа.
Детектив Лестер повернулся спиной. Какой резкий у него голос, подумала Пейдж.
– Актер следует своему инстинкту актера. Персонаж – своей судьбе персонажа. Когда вы отступаете, это пятится персонаж. Но приближаясь, вы становитесь актрисой, вы снова мисс Гиббс.
Она-то сейчас чувствовала себя в незавидной шкуре мисс Понедельник, когда ее подставил мистер Вторник, убийца миссис Четверг. Виновной, сконфуженной, уязвленной.
– Я… я не понимаю.
– Само собой. Иначе вы смогли бы назвать нам причину вашего нелепого па-де-де.
– Я не сознавала его нелепости.
Ее голос прозвучал над подмостками жалким пришепетыванием.
– В том-то и беда.
Он повернулся. Его глаза – колючие, жесткие, золотистые – пришпилили ее к месту.
– Вы не сознавали, но вы это сделали. Персонаж, однако, никогда не знает, что он сейчас сделает и что произойдет в следующий момент. Он не знает пьесы. Он-то ее не читал.
Пейдж пыталась выдержать его взгляд, но ее хватило ненадолго, и она уперлась глазами в геометрический узор на галстуке, который он завязал криво.
– Зато актер знает. Он знает, чем кончится пьеса, чем кончится сцена. Вот почему вы приблизились к вашему партнеру. Вы знали то,
Он повернулся к остальным.
