Замученная дамой в лиловом, искавшей
– Прогуляйтесь в секцию Вики Баум[90], – посоветовала даме библиотекарша. – Это самая плодотворная секция, самая зажигательная, прямо-таки королевская, вот увидите.
Книги миссис Чандлер характеризовала зачастую очень неожиданно.
– Приходил недавно тот господин, весь растрепанный, что твой Альберт Эйнштейн… Он взял целую кипу, но вы не волнуйтесь, еще остались.
Она обладала еще одним замечательным качеством: читателей и книги, которые они брали, запоминала на редкость точно. Ее формуляры были чистой формальностью, без которой она запросто могла обойтись.
– Добрый вечер, Хэдли, – сказала она, освободившись. – Опять вы бежали. Вы же знаете, что я никогда не закрываюсь вовремя.
Моложавая сорокалетняя миссис Чандлер укладывала волосы в шиньон и носила очки, как библиотекарши в кино, только ее шиньон был высоким и выглядел не уныло, а весело. Очки на носу не скрывали искорок смеха в ее чудесных серых глазах.
Хэдли не сомневалась, что в прошлой жизни миссис Чандлер была голливудской звездой. И сохранила с тех пор походку Кэрол Ломбард, острые каблучки, незабываемого оттенка помаду на губах и коллекцию блузок с немыслимыми узорами. Сегодняшняя была цвета пармских фиалок, вся в розовых кометах.
– Мне очень жаль, – сказала она. – «Крошки Доррит» всё еще нет. Ее взял один юноша… У него были руки музыканта. С тех пор он не появлялся. Наверно, занят чем-то. Или кем-то. Читать надо, когда голова свободна. Дадим ему время, было бы бесчеловечно лишить человека удовольствия дочитать «Крошку Доррит». Вы ведь со мной согласны?
– Конечно, – улыбнулась Хэдли. – Поищем для Лизелот что-нибудь другое.
– Мне пришла в голову вот эта, – сказала миссис Чандлер, показав отложенный томик. – Ее героиня, Джеруша Эббот, очень дорога моему сердцу. Потому что ее автору наша маленькая библиотека обязана своим именем.
– «Длинноногий дядюшка»[91]! – воскликнула Хэдли. – Я обожала эту книгу. Как же давно я ее читала.
Библиотекарша взглянула на нее лукаво, розовые кометы на шелку, казалось, заговорили.
– Не так давно, как я! В ваши двадцать лет прошлое еще не очень далеко.
– Далеко, миссис Чандлер. Просто ужас как далеко.
Смущенная внезапной серьезностью Хэдли, библиотекарша окинула ее быстрым взглядом.
– Война нам всем накинула несколько лишних лет, – сказала она мягко и ласково.
Ничего не зная об истории Хэдли, миссис Чандлер, чуткая душа, о многом догадывалась. Она тряхнула головой, уходя от темы, которая, она поняла это, была для собеседницы острым ножом.
– Как поживает наша маленькая подопечная? Вы бы привели ее как-нибудь сюда. Я положу на ступеньки две доски, чтобы вкатить ее кресло. Я уверена, что среди всех этих книг она будет счастлива.
– Она сама это уже понимает, миссис Чандлер. Я никогда не видела, чтобы ребенок так глотал книги.
Хэдли взяла «Длинноногого дядюшку», сборник Марка Твена, иллюстрированный журнал, а библиотекарша от себя добавила еще альбом с картинками.
– Для вашего племянника. Его ведь Огденом зовут? Здесь приключения очень славного дракончика.
Хэдли поблагодарила ее, убрала книги в сумку и побежала дальше – задерживаться было некогда. Она втиснулась в поезд метро, ехавший на север, в Бронкс, где жила няня.
– Добрый вечер, мадам Люси-Джейн, – сказала она, когда та открыла дверь с толстеньким карапузом на руках, двое других держались за ее юбку.
– Привет, привет, мадам Хэдли. Входите, входите.
Она произносила
Квартира мадам Люси-Джейн выглядела уютным базаром. Семеро малышей, которых она нянчила, спали после обеда рядком в одной большой кровати, как братья Мальчика-с-пальчика, и эта замечательная женщина, не имеющая диплома педагога, да и вообще образования, учила их, сама того не зная, быть самостоятельными, дружить и делиться, а они любили ее за доброту и веселый нрав.
Не успела Хэдли переступить порог, как мадам Люси-Джейн, сияя, схватила ее за руку.
– Знаете что, мадам Хэдли? Наш малыш… Он играет на пианино.
– На пианино?
