Контрольные экраны показывали теперь только хор, музыкантов, кларнеты и трубы крупным планом… Кросби и его гость больше не были в кадре. Центральная площадка оставалась невидимой для зрителей.
– Кросби, – холодно бросил Ули. – Я ухожу.
– Это невозможно, Стайнер… Передача идет в прямом эфире.
Кросби сдерживал ярость, так раздувая ноздри, что они приобрели оттенок беж.
– Ули! – вмешался невесть откуда взявшийся Сесил Ле Рой. – Ты должен закончить передачу. Будет беда, если…
– Беда – это он, – отрезал Стайнер, махнув на Кросби. – И вы все, кто вынудил меня паясничать в этом балагане. Договаривались же, что речь пойдет о профессии, спектакле, театре! Но этот тип, – продолжал он, тыча пальцем в лацканы ведущего, – этот тип со своим шоу – плацдарм охотников на ведьм. Как и Уинчелл. «Крот» всем известной комиссии.
– Надо закончить передачу, – мрачно повторил Сесил Ле Рой, уже потеряв надежду.
– Без меня.
– Не принимайте поспешных решений, Стайнер, – с нажимом выговорил Кросби. – Мне не нужна дыра в тринадцать минут в сетке вещания. Закончим, прошу вас. Потом мы сможем вместе над всем этим посмеяться.
– Посмеемся, может быть, но уж точно не вместе.
Рядом с Манхэттен и Рубеном возникла Уиллоуби.
– Это катастрофа, – вздохнула Манхэттен. – Катастрофа…
Уиллоуби прижала кулак ко рту.
– Полное фиаско! – согласилась она, прыснув. – Но… смешно до колик, правда?
Там, на площадке, длинный шарф Ули Стайнера закружился с царственным размахом, как будто его хозяин воображал себя на сцене театра «Парамаунт» и готов был выкрикнуть «Корону за коня!»… Однако в силу реальных размеров студии и особенно ее загроможденности он смахнул микрофон вместе с тяжелой металлической подставкой, и тот, покатившись по столу, рухнул прямо на ноги Вона Кросби.
– Ух-х-х, – героически стиснул зубы ведущий.
Стайнер уже размашисто шагал к кулисам, Уиллоуби, Манхэттен и Рубен поспешали следом. Ули бросил через плечо:
– Сочувствую вашим ногам, Кросби. У вас и без того плоскостопие, не так ли?
Под светящейся табличкой
– Смотри, Уайти. Если только Кросби…
Сесил Ле Рой за ними не пошел. Адвокат рухнул без сил на табурет в том углу, где, невзирая на хаос, зажав ладони между колен, по-прежнему храпел пожарный.
Ле Рой с завистью посмотрел на спящего, нашарил в своем дорогом кожаном портфеле трубку, хорошенько набил ее.
На площадке – всего в нескольких метрах – метались, суетились, жестикулировали, пытаясь во что бы то ни стало заполнить тринадцать минут, оставшиеся до конца программы, а оркестр в порядке скорой помощи играл
Адвокат в своем временном коконе вяло выдохнул три серых облачка. От дыма пожарный чихнул… и проснулся.
Лифт привез их в холл, оказавшийся на диво пустым. Охранник загородил им выход. Даже через стеклянный тамбур были слышны многоголосые крики с проспекта.
– Молодежь бесится. Сами знаете, как это бывает. Кто за, кто против. Выйдите там, – сказал охранник усталым голосом, показывая куда-то в сторону.
– За или против кого? За или против чего? – поинтересовалась Манхэттен.
– Выйдите через служебный вход. В конце вон того коридора.
– Я Ули Стайнер. Я не пользуюсь служебным входом.
– Он имеет в виду выход для артистов, – уточнила Уиллоуби.
– Выбирать всё равно не приходится, – буркнул охранник. – Как там, парни? – спросил он у своих запыхавшихся собратьев, вбежавших с улицы. – Горячо?
– Звони в полицию, Мэтт. Эти детишки пошли вразнос. Того гляди дойдет до драки.
– Выходите там! – снова махнул рукой Мэтт и устало взялся за телефон на стойке портье.
Уиллоуби тащила за собой Ули, Рубен подталкивал Манхэттен; все четверо пробежали рысцой по длинному коридору, выходившему к привратницкой, где швейцар слушал радио под светящейся табличкой «Служебный вход».
– Как, черт побери, можно путать вход для артистов со служ…
– На вашем месте, – крикнул швейцар из окошка, – я бы подождал, пока полиция заберет это отродье. Ваш шофер отъехал и стоит подальше, здесь становится опасно.
– Я не собираюсь здесь ночевать! – возмутился Стайнер.
Уиллоуби прижала палец к губам: диктор по радио упомянул Эн-уай-ви-би.
Железная дверь с грохотом открылась. И вместе с хором автомобильных гудков людская волна заполонила маленький холл и привратницкую. Манхэттен вцепилась в руку Уиллоуби. В них целились микрофоны, слепили вспышки.
– Стайнер! Эй! Не надо никуда подниматься, ребята… Он здесь!
– Я принимаю твое приглашение на ужин, Ули! – крикнул женский голос. – Я хочу первой осветить сегодняшний вечер на «Ист Кост Ньюс»…
