Усмехнувшись уголком рта, я пружинисто подпрыгнул подпрыгнул и крутанулся вокруг своей оси, воплощая в жизнь те наработки, о которых говорил деду. Массивные и длинные цепи из овеществлённой Тьмы, толщиной с детскую руку, выстрелили из моих предплечий, набирая инерцию вместе с вращением. Завершив оборот, мягко приземлился, приседая на одно колено, и выбросил руки в направлении обстреливавших меня Ветеранов.
Протянувшись в пространстве ломаными зигзагами, цепи хлестнули по врагам как два кнута — жёстко и мощно, на мгновение проламывая их защиту и оплетая тела и конечности подобно чересчур шустрым удавам. Всё произошло буквально за пару ударов сердца.
Рывок. Мощный, на пределе возможностей организма, подстёгнутого энергией из "нижнего котла". Натянувшиеся цепи как будто застонали — протяжным и унылым звоном погребального колокола — и подтянули ко мне упирающихся противников. Танцующим шагом пробежав между ними, прыжком ушёл от атаки вступившего в бой Учителя, пропустив под собой россыпь вращающихся металлических лезвий, и намотал остатки цепей на пленённых врагов.
Да. Врагов.
Опутанные цепями с ног до головы, они пытались вырваться. Но я не собирался оставлять им шансов. Цепи сжались ещё сильнее и под куполом арены влажно захрустели кости моих жертв…
— Ты — следующий! — крикнул я, обращаясь к Анатолию, бессильно наблюдавшему смерть своих и на глазах покрывающегося блестящей плёнкой "стальной кожи". Цепи послушно сползли с тел убитых и медленно, со скрежетом металла втянулись обратно в наручи.
Жидкая сталь стихийной брони врага полностью поглотила его фигуру, скрыв от меня искажённое ненавистью лицо. Из его предплечий хищно высунулись метровые обоюдоострые клинки. Время застыло…
— Убей его! Убей! — продолжал вкрадчиво шипеть дух злого дракона. — Утоли мой голод!..
Аскольд напряжённо застыл напротив плазменной панели, транслирующей происходящее на одной из арен "Ратоборца". Холодные ледышки его глаз наблюдали лишь за одним из участников боя. За тем, кто как будто презрел время и сошёл со страниц старинных трактатов, бережно хранимых в столичном архиве Опричного Приказа. Они с едва слышным скрипом и шелестом мелькали в памяти Аскольда — хрупкие и ломкие, из пропитанной специальным составом бересты, покрытой руническими символами древнеславянского алфавита.
Опричник смотрел и не мог поверить своим глазам.
Волхвов Триглава не подвергали гонениям. Их уничтожали. Слишком уж властолюбивыми были их замыслы, слишком уж большую Силу обретали те, кто следовал учению Чернобога. Но даже в разгар этой чистки опричники старались отделить от их числа прочих практиков Тьмы. Не обошлось и без невинных жертв. Но так случалось всегда.
Волхвов Чернобога выпалывали под корень — надёжно, не пренебрегая огнём и калёным железом. Вот только то, что видел Аскольд, слишком уж сильно походило на…
— Кровь Горынычей? — шёпотом спросил Аскольд сам себя и недоверчиво помотал головой: — Невозможно! Значит новая линия. Или сквозь века проклюнулись отголоски старой…
— Что ты там бормочешь, Айсберг? Мне тоже интересно! — бесцеремонно дёргая друга за рукав, Сяолун Во Шин Во также не спускал глаз с поединщиков и одновременно пытался разузнать чуть побольше: — Что за Горынычи?
— Ты — настоящий угорь, а не змей, Сяо! Скользкий, пронырливый и чересчур любопытный, — раздражённо отмахнулся Аскольд, вырывая рукав рубахи из цепких пальцев китайца, но всё же ответил: — Учи историю! Варяги старого толка. Боярский род. Был. Изничтожили под корень вместе с их городищем и всей дружиной.
— Смахивает на сюжет дешёвого исторического боевика. Думаешь этот тип имеет к ним какое-то отношение?
— Не думаю. Но больно похоже на то. Трёхглавый дракон — один из священных символов Чернобога. И заодно тотем этой семейки, тесно переплетённый с Силой Крови…
На мгновение стало тихо. Исчезли практически все звуки, только едва слышно стонал лежащий у стены Ветеран, практик стихии Камня. Скрючившись в позе эмбриона и держась руками за живот, он постепенно приходил в себя. Кинетику никто не отменял и даже закалённому организму Одарённого оказалось непросто пережить её остаточное влияние. Мельком скользнув по скорченному человеку безразличным взглядом, я вновь сосредоточил внимание на Учителе, как будто отлитом из блестящего серого металла. Хорошо знакомая мне "техника". Очень сложная как в исполнении, так и поддержании. Требующая непременного соблюдения некоторых условий. Мой наставник, Мацуяма Такихиро, владел ею в совершенстве и даже отвечал на вопросы своих воспитанников, рассказывая об этой практике школы Стихии Металла. Поэтому я довольно неплохо знал, что внешний вид "стального доспеха" напрямую зависит от подсознания.
— Нарцисс… — презрительно сплюнул я, отмечая идеальное строение анатомической копии человеческого тела. К счастью, не самой полной копии. Интимные детали в воображении Анатолия отсутствовали. — Адепт "золотого сечения"…
