Щёлкнув по рации, наёмник грохочущей скороговоркой команд запустил цепную реакцию, давая вводную оперативной группе тяжёлой пехоты. Лейтенант "Вьюна" с досадой пнул бронированное стекло панорамного окна диспетчерской и в сердцах прошептал:
— Чуял он… И этот ebanat опять что-то удумал! Blyat! За что, Боже, за что?!?!?!
Выговорившись и помолчав пару мгновений, Макс украдкой огляделся по сторонам и… перекрестился:
— Господи, спаси и сохрани…
В раскрытые ворота военной базы медленно въезжал кортеж из бронированных внедорожников личной охраны Хана.
— Великий Хан! Война…
Словно камень, брошенный в ровную водную гладь, последнее слово оборванного и чумазого э'вьена взбаламутило спокойную обстановку поместья рода Хаттори. Охрана, состоящая из наёмников "Вьюна", взволнованно зашепталась, завозилась на местах, подтягивая ремни снаряжения и проверяя оружие. Звонкие щелчки затворов и магазинов, хрип раций, отрывистое покашливание…
— Война…
Взметнувшаяся вверх рука прервала речь старшего из охотников. Спустившись к нему, я приблизился к нему спокойным и в тоже время торопливым шагом, внимательно изучая стоящих перед мной э'вьенов с ног до головы. Отороченная мехом кожаная одежда, промокшая от талого снега и выпачканная бурой грязью, утратила прежний щеголеватый вид — оплавленные бусины, испятнанная кровью вышивка, многочисленные мелкие прорехи. Из оружия охотникам оставили только ножи. При моём приближении э'вьены синхронно пали ниц и терпеливо замерли в этом неудобном положении, уперевшись ладонями в выложенную камнями дорожку к особняку.
— Встаньте…
Собственный голос показался мне каким-то чужим — властным и излишне безжизненным.
— Вы проделали долгий путь. И он был нелёгок. Старший пойдёт со мной, младшие останутся на попечении моих людей. — развернувшись к охране, замёрзшей на крыльце особняка, я поманил к себе ближайшего: — Разместить, накормить, переодеть, обеспечить медицинскую помощь.
Староста наблюдал за мной с плохо скрываемым интересом и, поймав мой вопросительный взгляд, пояснил:
— Ты здорово изменился за прошедшие месяцы. Пожалуй, даже чересчур.
— А разве у меня был выбор? — парировал я, вновь возвращаясь к старшему из троицы охотников: — Что с вами произошло? Кто напал на посланцев народа э'вьен?
Вопрос прозвучал неспроста. Это были мои люди, или подданные. И я нёс за них ответственность. Власть — это не только привилегии, но и обязанности.
— Пленные попытались сбежать, великий хан. Их и без того было слишком много. Воины племени оказались не готовы к тому, что у них отыщутся сторонники в этом городе. — спокойно ответил охотник.
На вид ему было примерно лет сорок — длинные чёрные волосы, перетянутые налобной замшевой повязкой, поблескивали редкой сединой, смуглое лицо украшали сложные ритуальные шрамы.
— Пленные? — удивлённый хмык Алексея совпал с моим вопросом. — Замечательно, что есть кого допросить. Кто они?
— Желтокожие, что живут у наших границ. Они осмелились пересечь Линию Черепов и напали на стойбище племени Лосей, вырезав его подчистую. — в голосе говорившего проскользнула глухая тоска и неподдельная боль. — Духи отвернулись от нас, чтобы там не говорили шаманы. Святотатство не прощается!
— Как интересно. Думаю, что тебе явно есть что рассказать, воин. Но сначала необходимо обработать твои раны… — переключив внимание на друга, я виновато развёл руками: — Ситуация изменилась. Поездка на базу отменяется.
Староста недовольно нахмурился и не сразу нашёлся с ответом. На это ему понадобилось секунд десять.
— Мне придётся отъехать, чтобы мы довезли сюрприз в целости. — пробормотал он, охлопывая руками карманы. И удивлённо замер, увидев перед собой мою раскрытую ладонь, на которой лежал чёрно-золочёный перстень главы рода Хаттори. — Не понял?
— Прошу тебя собрать всех "ушкуйников" и вернуться уже вместе с ними. Повелевай ими от моего имени, названный брат. Пусть готовятся выступать в поход. — щедро оделив друга полномочиями, я смог совместить и дружбу и долг, высвободив небольшое пространство для маневра.
Предстояло навестить своих жён.
Влияние одной женщины на мужчину способно перевернуть его жизнь вверх дном. В случае, если в твоём доме сразу две представительницы "слабого" пола, ты сразу оказываешься в меньшинстве. Первое правило японского гарема гласит: разделяй и властвуй! Ибо побеждать спевшихся змей значительно труднее, чем управлять ими по одиночке.
А мои спелись.
Это произошло пока я "отдыхал" в тюрьме. И кто бы мог подумать, что существует такая возможность? Тут я себе бессовестно лгал, прекрасно зная, что Мэйли плохо замечает препятствия перед собой. И если не сумеет победить, то попытается слиться с противником и стать его частью.
Кажется, такому её целенаправленно учили в детстве. Память брата уверенно утверждала, что "сандаловой палочке" должно владеть искусством обольщения обоих полов. Этот момент я откровенно проворонил. И теперь щедро расплачивался.
