— Очень странно, что тебя отпустили так скоро. — отстранённо произнёс Бладштайнер, устраиваясь на кресле рядом с Во Шин Во. — Наши контакты не сумели добыть вразумительной информации о причине твоего задержания. Алекса явно что-то знает, но молчит как воды в рот набрала. Вот мы и не в курсе, от чего тебя надо было защищать.
Пока он говорил, автомобиль глухо рыкнул и плавно двинулся. И только тогда схлынуло незамеченное ранее нервное напряжение. Откинувшись на спинку сиденья, я громко выдохнул и тут же увидел в водительском зеркале пару обеспокоенных глаз.
— Заботятся! — ворчливо проскрипел дедушка Хандзо, предпочитая не являть духовную проекцию. — Родственнички! Они хоть понимают, какая им оказана честь?!
— Благодарю за оказанную поддержку. Право, не стоило прилагать даже малейших усилий. — моя речь текла размеренно и спокойно, но лишь за счёт пустого безжизненного голоса. — Но в том, что предполагая проблемы, не поставил Вас в известность, вины не отрицаю. И ответственности не избегаю. Учитывая нашу договоренность, — фраза предназначалась только Бладштайнеру, — не смогу воспротивиться, если посчитаете её нарушенной и примените оговоренные штрафные…
— С тестем как делец заговорил?! — патетично воскликнул Теодор и шутливо всплеснул руками. — Не заберу я Алексу. Уедет, как и оговоренно. Я себе не враг. Любит она тебя, а мне жизни не даст, коли что не так сложится.
Последнее радостное известие окончательно лишило меня внутреннего стержня и, прикрыв глаза, я провалился в глубокий сон. Почти двое суток, проведённых в спецприемнике Опричного Приказа, прошли без сна. Медитации, активные тренировки во внутреннем мире, физические упражнения — всё это чередовалось допросами, коих за сорок три часа заключения произошло ровно шесть. И единственное, что на самом деле меня беспокоило после первого из них — как поступит глава рода Бладштайнер.
В день официальной помолвки мы заключили непростой договор. "Прекрасная принцесса добровольно отправлялась в заточение, до той поры, пока не разрешится от бремени." Требование Мастера Теодора подкрепляли некоторые нюансы происхождения моей невесты и нежданно-негаданно активизировавшиеся… Шереметьевы. Отдельным пунктом оговорили возможные причины для разрыва договора, согласно которому я получал полную материальную, военную и аналитическую поддержку всего рода Бладштайнер. В случае нарушения помолвка расторгалась, а юный хан Забайкальский красиво pistofall в закат, лишаясь невесты и приобретая новых врагов.
И как назло, Теодор имел полное право поступить именно по наихудшему сценарию.
На следующий день, проснувшись в, отныне и навсегда, семейном особняке рода Хаттори (дарственная за подписью князя Константина Ильича Морозова, 2 экз.), жизнь моя закономерно вернулась в рамки цейтнота. Но кадры, щедро влитые новой роднёй и вербовщиками на родине, неуклонно выравнивали деятельность организации, скромно именовавшей себя "аристократический род Хаттори". Оказанная поддержка позволила залатать дыры на этой вечно-тонущей барже, развязывая мне руки и позволяя наконец-то сосредоточиться на…
Учёбе.
— Ваша Светлость! Позвольте пасть ниц пред величием… — паясничал рыжий провокатор, нагло шарясь по моему кабинету и бесстыдно лапая экспонаты скромной коллекции антикварных часов, — …гиганта мысли и отца русского коммунизма! Нижайше прошу…
Громыхнувший выстрел из никелированного револьвера, бережно хранимого в ящике канцелярского стола, прервал словоизлияния друга на высокой пафосной ноте. На краткие секунды в особняке установилась абсолютная тишина, скупо отмеряемая синхронным тиканьем всей коллекции. Бесценные мгновения абсолютного покоя.
— Господин? — вопросительно обратилась возникшая в дверном проёме бритая налысо голова охранника. Наёмник "Вьюна" уже успел окинуть кабинет подозрительным взглядом и буравил глазами замершего на месте Алексея. — Убрать?
— Если б это можно было сделать так просто! Он и с того света вернётся, помяните моё слово! — в сердцах произнёс я, всаживая вторую пулю в бумажную мишень, приколотую к стене небрежно торчащим из стены кинжалом. Рыжему не повезло оказаться как раз на линии стрельбы и вторая за полминуты пуля просвистела мимо него в воздухе. — Свободен, боец. Благодарю за службу!
— Честь имею. — козырнул охранник, притворяя за собой дверь.
— Что за беспредел, Лео? Я не узнаю тебя в гриме! Моего друга похитили?! Верните мне того весёлого парня, немедленно! Я буду жаловаться его жене! — оправившись, Лёха немедленно пошёл в контрнаступление. И сбавил тон, увидев направленный точно меж его глаз ствол: — Тебе нельзя столько работать. Нервные клетки не восстанавливаются! Потом и с потенцией проблемы могут возникнуть…
Грустно покачав головой, я забросил увесистый револьвер обратно в ящик стола и указал старосте на книгу, что до этого держал в руках:
— Этот учебник ты начнёшь изучать только в следующем году. Мне необходимо сдать по нему экзамен уже в конце весны. И сегодня единственный день на неделе, когда получилось выделить время для занятий!
