— Вот шельмец! — расхохотался Сяолун, потерев руки. — А я подарю его вам, раз уж ты упомянул мою дочь в статусе жены, а не наложницы.
— Это исключительно её заслуга. Мэйли сумела договориться.
Китаец понимающе заулыбался и с оттенком некоторой зависти протянул:
— Крепкая семья за спиной…
— Мой маленький островок спокойствия в этом безумном мире. — ответил я, вставая со стула и крепко обнимая тестя. — Позаботься о них. Пожалуйста.
На том и расстались.
Раскрытое нутро "Геркулеса" заполнила добрая сотня пехотинцев, груженных ранцами, стрелковым вооружением и лыжами. Часть снаряжения предварительно упаковали на десантные палетты, обтянув грязно-белой маскировочной тканью. Суета приготовлений закономерно подошла к концу — люди занимали места, пристегивались, переговаривались, смеялись. Отыскав взглядом заметно растерянного опричника, я тоже не удержался от смешка.
Лишившись привычного одеяния и переодевшись в камуфляж, Еремей угрюмо рассматривал две пары охотничьих лыж. Деревянные, длиной чуть меньше метра, широкие. И это его заметно смущало. Равно как и отсутствие палок.
— В новом всегда стоит находить что-то положительное, а не расстраиваться по поводу грядущих трудностей, дьяк. — попытался утешить я, хлопнув парня по плечу и устраиваясь рядом.
— Я на таких не умею. Как мне учить?
— Значит будем учиться вместе. Совместные трудности сближают. Не слышал такое?
— Мне нет нужды сближаться с вами, хан. — огрызнулся Еремей. — Не надо набиваться в друзья.
— Полагаю, что социальное неравенство — это только частичное объяснение твоей неприязни? — искренне полюбопытствовал я, затягивая крепления и морщась от скрипа механизмов, поднимающих люк трюма.
Опричник промолчал, вручив мне пару лыж, и присовокупил к ним пузатый армейский рюкзак. Оглядев груз со всех сторон, я засунул его под сидение, огляделся по сторонам и закричал, срывая голос, чтобы перебить звук стартующих двигателей:
— А парашюта мне не полагается?! Так и знал! Сволочи!
Наёмники оценили вопль души правильно — рота хохотала искренне, а не только потому что шутило начальство.
— Мы бы не доверили его чужаку, господин. — столь же громко прокричал один из "ушкуйников" и похлопал по ранцу у себя на коленях. — Всё под контролем.
— Заботятся, черти. Приятно. — поделившись радостью с опричником, я вновь огляделся, высматривая кого-нибудь из офицеров: — Как там тебя?! Орёл! Гранаты взял?
Специфика десантного самолёта, идущего на взлёт, способна усложнить передвижение внутри него на порядок. Но для амбала-наёмника подобные сложности словно и не существовали. Цепляясь за специальные поручни с ловкостью опытного орангутанга, Орёл пересёк половину грузового трюма и грузно приземлился прямо передо мной. Уперев ноги в скамейку, а спиной устроившись на боку палетты со снаряжением, он рапортовал рявкающим басом:
— Два центнера, не считая запалов, мой хан! Так же погрузили дополнительные пять единиц гранатомётов, по пять зарядов к каждому. И "шмелей" для комплекта прихватили!
— Маньяки! — наигранно воскликнул я, любуясь тем как Еремей вытаращил глаза. — Горжусь! Благодарю за службу!
— Рады стараться, Хан! — хором грянуло в трюме.
Еремей тихо ohueval.
А я предполагал, что нам ещё может и не хватить.
В ханство вторглись войска сразу двух Тёмных кланов Китая — уже известный мне Луэн и Фуисин. Допрос пленного дал достаточно информации, чтобы представить себе истинный масштаб катастрофы. И, что самое странное, Российская Империя не считала нужным реагировать на столь бесцеремонное нарушение своих границ до тех пор, пока эвьены сами не запросят помощи. Автономия стоила дорого. Забайкальское ханство обязано самостоятельно защищать собственные границы. И на этот раз угроза оказалась более чем серьёзной.
Фуисин привели около полутысячи солдат. Луэн выставил две сотни. Полнокровный батальон хорошо обученных, прекрасно снаряженных солдат, среди которых каждый третий был слабым Одарённым. Поддержка с воздуха в виде дронов с ракетным вооружением, спутниковое наблюдение, снегоходы…
Тогда, сразу после допроса, Артур Григорьевич, выслушавший мой поверхностный прогноз событий, смачно помянул пушистого лиса, подкравшегося к народу Э'вьен. И мы долго обсуждали, как мне стоит поступать дальше.
Оглядев сотню своих бойцов, я почувствовал как на плечи ложится тяжкий груз вины. Каждый из них рисковал жизнью ради того, чтобы стать частью моей родовой гвардии. И если ошибиться, то все жертвы станут напрасны.
Воспоминания о Дороге Совести болезненно царапнули сердце. Слишком много теней говорили правду. Слишком тяжело смотреть в глаза тем, кто сражался за тебя и погиб. Бремя власти не для тех, у кого есть совесть. Но у меня был выбор.
И я его сделал.
Сражаться против Дракона бессмысленно — затяжная война измотает моих воинов, боеприпасы рано или поздно закончатся, а гонять "Геркулес" туда-обратно не так выгодно, как может показаться на первый взгляд. Оставался только один способ достижения победы: придти, увидеть, победить.
И наконец-то отрубить Дракону голову.
