Ненадолго повисла тишина. Артур Григорьевич допил чай, собрал мысли в кучу и вновь попытался возразить, демонстрируя верность:
– Операция по-прежнему представляется мне излишне рискованной. Могу ли я предупредить ваших жён и эвакуировать их незадолго до штурма?
– Попробуйте. Только прикройте голову: у Александры Теодоровны тяжёлая рука, мстительный характер и отличная школа по метанию предметов. Рискуете, сразу говорю. Мои жёны не захотят пропустить столь интересное развлечение…
Они перехватили меня на выезде из города. Три рычащих угловатых хищника метнулись наперерез, рассекая вечернюю темноту лучами света. Поддав газу, я ухитрился пропетлять между загонщиками и усмехнулся, пустив «индиан» прямо по трассе. Что может быть лучше быстрой езды?!
Двенадцать минут сумасшедшей гонки. Возьми я с собой кортеж сопровождения, и развлечение не состоялось бы, но так… Троица «псов государевых» мчалась за мной, насилуя двигатели модифицированных «харлеев», пытаясь направить убегающую от них дичь в нужную сторону. Пожалуй, если бы я не озаботился изучением некоторых законов, замысел опричников так и остался бы мне неведом.
Дороги империи не одну сотню лет славились неухоженностью. Кто-то даже шутил: дорог нет, есть направления. Ситуация изменилась в середине двадцатого века, после того как имперские трассы приобрели статус земель императора. Специальный налог, взимаемый исключительно с аристократов, позволил превратить направления в качественные автострады, рассекающие княжества и прочие владения аристо частой логистической сеткой. Вот только появился нюанс – дороги империи принадлежали империи, а не князьям.
Широкая и удобная развилка с примостившейся к краю бензозаправкой идеально подходила для предполагаемой беседы с опричниками. Сбросив скорость и припарковав «железного коня» у синего параллелепипеда бензоколонки, я покинул седло и даже задумчиво покосился на приборную панель.
– Заправиться, что ли? – спросил я вслух сам себя и, отыскав взглядом встрепенувшегося работника заправки, поманил его рукой, приподняв забрало шлема от лёгкого разведывательного МПД. – Мил человек, поможешь?
Вежливое обращение, статность и дороговизна мотоцикла позволили работнику правильно расставить приоритеты. Приблизившись ко мне, он с поклоном принял крупную банкноту и… испуганно отшатнулся, когда на заправку въехали три «харлея». Отшатнулся, рассмотрев бряцающие возле фар брелки – крупные собачьи головы, искусно сплетённые из полосок стали. Знак опричнины.
– У нас была договорённость, Леонард, – укоризненно произнёс Аскольд, стянув с головы мотоциклетный шлем продвинутой военизированной модели. – Не верится, что ты мог запамятовать.
– И тебе здравствуй, друг, – ответил я, также избавляясь от шлема. – Разве мой человек не доставил послание?
Работник заправки опасливо покосился на опричников, но стоило мне вскользь коснуться его взглядом, как сомнения исчезли, и он метнулся на кассу.
– Двадцать первый век на дворе! А ты присылаешь нам свитки! Это насмешка над Опричным приказом?! – Повысив голос на пару недозволенных интонаций, Еремей порывисто приблизился и сдавленно прошипел: – Ты нарушил договор! Мы вправе заковать тебя в цепи и отправить в столицу! И заступничество князя уже не защитит тебя!
Его треугольное лицо окрасилось оттенками алого. Обучение – это теория, а умение обуздывать эмоции приходит только после продолжительной практики. По себе знаю. Еремея несло, и напарники видели это. А значит…
– В отличие от Аскольда, ты мне не друг. Уложение о чести напомнить, младший дьяк? – хладнокровно парировал я, отстёгивая перчатки от рукавов куртки бронекомбинезона.
– Все равны перед законом. И тебя…
Хлёсткий удар внешней стороной ладони откинул Еремея на пару шагов назад. Бил я жёстко и беспощадно, вкладывая в удар раздражение и злость, усталость и всё нервное напряжение прошедшего дня.
Усиленная псевдомускулатурой комбеза оплеуха оставила на щеке парня приличных размеров отпечаток, отчётливо различимый даже в тусклом освещении под навесом над бензоколонками. Отхлынувшая от лица кровь, полыхнувшие ненавистью глаза и полностью развязанные руки сыграли с Еремеем плохую шутку. Щелкнувший в воздухе кнут оплёл его вскинутую к небесам руку, что уже подёрнулась огненным маревом.
– Признателен, – чуть склонив голову, сказал я, обратившись к напарнику Аскольда, и следом обратился к старшему: – Оскорбление аристократа. Неоднократное. Я в своём праве. Государственному служащему, что стоит на страже закона, стоит помнить некоторые из них. Воспитывайте своих щенков сами!
Раздражение последней фразы выплеснулось в сильной волне яки, хлестнувшей по троице опричников.
– Мы приносим свои извинения, Леонард. Младший дьяк получил по заслугам! – с нажимом в голосе объяснился Аскольд, окатив подчинённого арктическим холодом. – Однако всё произошедшее не отменяет нашей договорённости. Письмо многое объяснило, но этого недостаточно. Опричный приказ желает назначить вам сопровождающего.
– Ты хотел сказать, конвоира?
– Нет, сопровождающего. Обвинения в твой адрес сняты.
