– Позавчера поела местного астурийского сыра – такая гадость! Второй день наизнанку выворачиваюсь. Да ещё это дешевое кислое «тинто»… Наши вина намного приятнее.
– Не скажи-ите! – с видом гурмана протянул Владимир Александрович.
– Странно, – фыркнула незваная гостья. – С каких это пор русские милицейские майоры начали разбираться в выпивке и гастрономии?
– Какие майоры?
– Не валяйте дурака. Вас идентифицировали ещё при выдаче визы – по фотографии.
Дэльфин порылась в кармашке и предьявила Виноградову его собственный снимок, один из тех, что сдавались в туристическое агентство:
– Это – вы?
– Да, похож… Здесь я вышел несколько хуже, чем в жизни, верно?
Но девица уже разворачивала перед собеседником ксерокопию газетной статьи:
– Значит, и это – вы!
Текст был на французском, подпись автора тоже ничего не говорила, но с большой, в четверть полосы, фотографии на Владимира Александровича глядел он сам – в форме, при погонах и до неприличия довольный собой. Слева стоял капитан теплохода, а между ними тоскливо улыбалась в обьектив укутанная во что-то больничное женщина.
– Понял! – теперь не стоило труда сообразить, когда делался снимок. После освобождения многострадального «Чернышевского» на борт толпой повалили корреспонденты – и наши, и иностранные… Вкусил свою порцию славы и оказавшийся в центре внимания Владимир Александрович.
– Перевести?
– Да нет, не стоит… Я думаю, там что-то вроде: «Отважный русский майор спасает попавшую в лапы к бандитам француженку!» Верно?
– Почти. В основном, правда, про тот бардак, который у вас там творится.
– Считай, что познакомились, – кивнул Виноградов глядя, как в пепельнице догорают обрывки бумаги. – Фу, запах… Еще пожарная сигнализация сработает – не боитесь?
– Нет, – вполне серьезно отреагировала Дэльфин. – Проверено! У них здесь датчики с более высоким порогом чувствительности.
– А как насчет других… датчиков?
– Я посмотрела – вроде, «ушей» пока нет. Но вы же понимаете…
– Понимаю! – в конце концов, защита информации – проблема общая, а у Интерпола здесь технических возможностей поболее, чем у одинокого «туриста» из России.
– Значит, это вы организовали мне сегодняшнюю встречу с немцем?
– С немцем? С Эрихом Юргенсом?
– Да! Знаете, как-то странно все у вас получилось…
– Вы с ним сегодня встречались? – Дэльфин была не на шутку озадачена и в голосе её Виноградову даже послышался намек на тревогу. – Где? При каких обстоятельствах? Расскажите подробно!
Дисциплинированный майор уже открыл было рот для доклада, но спохватился:
– Послушайте, мадмуазель… Я что-то не припоминаю, что получал зарплату в вашей уважаемой конторе!
– При чем тут это?
– А при том, что при всем моем уважении к Интерполу работать на него мне нет никакого резона.
– Чего вы хотите? Денег?
– Равноправного партнерства. У меня здесь есть своя задача, у вас своя… Значит, к моему вызову на свидание с господином Юргенсом вы отношения не имеете?
– Нет!
Это было сказано так, что Владимиру Александровичу пришлось прокомментировать:
– Милая, если вы будете отвечать на самые простые вопросы так же, как Зоя Космодемьянская, мы никогда не договоримся!
– Кто это? – в очередной раз подняла брови двадцатипятилетняя гражданка Франции.
– В каком смысле? – не понял майор.
– Ну… которую вы сейчас назвали?
Виноградов крякнул – обьяснять собеседнице всю сложную многогранность образа героини-партизанки, замученной немцами по доносу её же соотечественников, было бы делом неблагодарным.
– Это непереводимое русское выражение. Игра слов!
– Тихо…
Но Владимир Александрович и сам уже слышал приближающиеся по коридору шаги:
– Это сюда. – Его номер был на этаже крайним.
Оба замерли: хозяин в кресле, а гостья на кровати. Кстати, подумал майор, я совершенно не помню, скрипят ли пружины матраца – если скрипят, то француженке лучше не шевелиться.
Тем временем к двери снаружи уже подошли – особенно даже и не скрываясь:
– Сеньор Вино-гра-дов! – стук показался вполне уверенным, а высокий мужской голос – знакомым. – Сеньор!
Фамилию Владимира Александровича человек произнес с некоторой запинкой, но в целом правильно.
– Хуанито. Хефе де пренса… – беззвучно, одними губами прокомментировала Дэльфин.
Но Виноградов и без того узнал в мужчине за дверью похожего на индейца Хуана, «начальника прессы», то есть пресс-секретаря фестиваля и любителя ночных купаний в горных источниках.
– Сеньор Виноградов! – стук в дверь повторился, на этот раз ещё настойчивее. Затем последовала реплика по-испански – насмешливая, и в то же время с нотками сожаления.
Дэльфин посмотрела на сидящего напротив Владимира Александровича. И подняла вверх руку, оттопырив наподобие козьих рожек указательный и средний пальцы – как будто и так не ясно было, что Хуан разговаривает не сам с собой и в коридоре по меньшей мере двое.
Действительно, невидимка не заставил себя долго ждать – это оказалась женщина, голос и звонкий, чуть-чуть наигранный смех которой заставили находящихся в номере переглянуться.
