«День 401. Идти под землёй оказалось труднее, чем я думал. Барьер вокруг Кейиндара совершенно не держит почву, пришлось поставить свой собственный, чтобы не оказаться погребённым заживо, и постоянно создавать воздух. Хотя мне и не верится в успех этой затеи, попробовать всё же стоило. А ещё у меня появилась масса времени на размышления. Отсутствие света не позволяет определить точное время, поэтому записи в дневнике могут иметь отклонения.
День 402. Меня посетила интересная мысль. Проверю её, как выберусь на поверхность. Возможно, я придумал способ, как пробраться внутрь.
День 404. Как же я рад солнцу! Ничто не сравнится со свежим, настоящим воздухом. Чувствовать себя мертвецом мне не понравилось. Описывать способ, который пришёл мне в голову, я не стану. Если он окажется верным, не хочу ни с кем делиться. В конце концов, это ведь испытание.
День 408. У меня получилось! Стоило видеть лица жителей деревни! Столько лет провести рядом с барьером впустую, а я прибыл сюда меньше месяца назад и сумел попасть внутрь. Но даже если я раскрою им секрет, воспользоваться им сумеют единицы, и то если не струсят. Еды я с собой не взял, но к счастью ей барьер не помеха. Остаётся обыскать всё внутри. Думаю, это займёт не меньше времени, чем решение задачки. Лучше прибегну к помощи плетений.
День 410. Летары сожгли всё, что может гореть; в главном здании не нашёл ни одной бумажки. Обнаружил пару тайников, вся надежда на них. Они оказались до нелепого простыми. Обычный слой земли поверх комнат. Наверное, их не стали особо скрывать из-за местных порядков. Если тут так сурово обходились с беглецами, простого приказа «не соваться» могло хватить, чтобы никто не стал сюда лезть.
День 415. Как я был слеп! Война Престолонаследия, Первая волна, ещё и предсказание, обещающее Вторую. Всё это не случайность. Их готовили столетиями, если не тысячелетиями! Надо тщательнее изучить все доступные записи, какие только смогу найти».
Сова поднял глаза и посмотрел на слушателей. Дари так и не решила для себя, стоит верить написанному или нет, и отнеслась к услышанному с явным недоверием. А вот Сентиль, судя по его хмурому виду, верил. Даже обычно весёлое лицо Пеларниса выглядело непривычно мрачно. Ничего удивительного, им на своей шкуре пришлось испытать Первую волну. Всем, кроме принца.
Сова бросил дневник Гепарду. Сердце близнеца заколотилось быстрее, и глаза почернели.
