Летары убрались от дома задолго до того, как организовали погоню. Да и толку от погони, когда можно укрыться в любом здании? Не станут же обыскивать всё подряд.
— Удалось выяснить что-нибудь полезное?
— Ничего особенного. Там хранят налоги с города и раздают вышибал нуждающимся. Часть золота забирает человек со следом петли на шее, Повешенный. Больше ничего интересного.
— Значит, будем действовать по моему. — На лице Гепарда вновь мелькнула нехорошая улыбка. — Твои методы бесполезны.
— Незачем проливать больше крови, чем нужно. Есть ещё один способ.
— Да? И какой же?
— Навестим силт ло, что участвовал в представлении. Их осталось слишком мало, чтобы использовать как простых пешек. Наверняка организаторы представления знают, как поступают со зрителями.
— И как ты предлагаешь искать этих циркачей?
— Они должны занимать большое здание, людей там немало, да и склад для оборудования нужен приличный. — Сова взглянул на небо. — До рассвета времени много. Разделимся и поищем циркачей. Встретимся утром в доме, где… где останавливались в прошлый раз.
Гепард буравил близнеца холодным взглядом. Зверь, жаждущий мести и уничтожения рабовладельцев, медленно затихал, а вместе с ним и ярость, проснувшаяся сразу после убийства мальчишек. Наверняка Сована это и рассчитывал. Любит он строить планы, нечего сказать.
— Ладно, — наконец произнёс Гепард. — Сделаем по твоему. Если и это приведёт в тупик, я покажу тебе, как надо отыскивать людей.
Сова отправился в северо-западную часть города, Гепард — в северо-восточную.
К месту встречи оба вернулись с первыми лучами солнца. Угрюмость Гепарда сменилась обычным недовольством. На тёмной ткани плаща Сова приметил два небольших пятна крови. Их продолжали искать. Сова избегал от встречи, а вот Гепард, очевидно, нет.
Но оба ничего не нашли и решили отложить поиски до вечера, а пока выспаться. Новым местом для ночлега выбрали дом в паре кварталов от предыдущего. О чтении дневника никто и не вспомнил, не стоило тратить силы понапрасну.
Гепард недовольно бурчал, ворочаясь на каменном полу. От холода не спасал даже плотный плащ. Сова устроился на ступеньках, слушать, как просыпается город.
Сова выждал, пока не рассветёт окончательно, и на площади не забурлит жизнь. Месть и поиск виновных это хорошо, но не стоит забывать и об остальном, и в первую очередь — похоронить убитых. Да и позавтракать не мешало бы.
Оставив плащ рядом с Гепардом, он пошёл на площадь и купил лопату с мешком. Торговец наградил его полным подозрений взглядом, явно догадываясь о предназначении покупки, но ничего не сказал.
За свою долгую жизнь Сова усвоил одну простую истину: мёртвым уже всё равно как их похоронят, да и похоронят ли вообще. Однажды он переродился сразу после смерти и нашёл свою ещё свежую могилу. Очень необычное ощущение: знать, что твоё тело лежит в земле и стоять над ним. Но даже тогда он ничего не почувствовал.
Летары воспринимают смерть иначе, чем люди. По этой же причине убивают они без зазрений совести. Для летар смерть — всего лишь возвращение в родной мир. Но, несмотря на все доводы разума, Сова не хотел оставлять тела мальчишек гнить в доме. Не всем дана возможность переродиться.
За их бывшим местом ночлега присматривали двое громил, даже не пытаясь прятаться. Сова оглушил обоих, поднялся на второй этаж и сложил два детских тельца в мешок. Мальчишек убили одним ударом, в сердце. По крайне мере, они не мучились.
Это он настоял остаться. Гепард был прав, когда не хотел ночевать в городе. Если так пойдёт дальше, весь путь до Ланметира окажется выстлан трупами. И это будет во многом их вина.
Возле северных ворот никого не было. Во всяком случае, у самих ворот. Сова ощущал на себе пристальный взгляд, и даже догадывался, откуда за ним наблюдают, но никто не пытался преградить ему дорогу, и он не стал ничего предпринимать. Вряд ли их знают в лицо, так что нет повода для беспокойства.
Восточнее Пути Мира, ведущего в Ланметир, раскинулся небольшой подлесок. Пройдя вглубь, подальше от любопытных глаз, Сова выкопал неглубокую яму. Не самые роскошные похороны, но уж какие есть. Ему не всегда доставались и такие.
Мешок в яму, землю сверху. Непривычное занятие. Редко ему приходилось хоронить умерших.
Лопату Сова воткнул у изголовья могилы. В памяти мелькнули эпизоды из его жизней. С десяток раз он провожал убитых друзей, и зачастую с радостью. Связанный контрактом летар возвращался домой. Смерть означала свободу. Но сейчас радости не было. Одно дело охотиться самому и сражаться с охотниками другого вида, людьми. И совсем другое — убивать неоперившихся птенцов.
Сова ощутил далёкий укол ярости. Той самой, побудившей близнеца наплевать на контракт и обязательства. Но у Гепарда к ней примешивалось что-то ещё. Его задело состояние дел в Визистоке сразу, как только они узнали о рабстве. Нужно будет обдумать это.
На обратном пути ветер принёс знакомый голос. Он доносился из здания, где они ночевали вчера. Сова покачал головой. И чего ему не сидится на месте?
