Следующим уроком оказалась физика. Класс еще копошился, доставая учебники и тетради, когда в кабинет влетел низенький лысоватый человечек в огромных, как линзы телескопа, очках и с внушительно торчащими передними зубами.
– Лично я слышал звонок! – заявил он под аккомпанемент раскатистой трели, жестом разрешая садиться.
На этот раз Дашенька узнала преподавателя: это был известный профессор Могилевский, автор теории абсолюта. Ей не раз доводилось видеть ученого по телевизору.
«Вот он-то и есть та самая шишь!» – отчего-то подумала девочка, не сдержав смешок.
Профессор тут же обернулся к Дашеньке, сверля ее хищным взглядом бусинок-глазок.
– Ага! – радостно воскликнул он. – Новенькая! Мадемуазель Воронцова, кажется? А что вы знаете о конденсаторах?
Он спросил это с таким торжеством, словно хотел показать: «Уж я-то знаю все про конденсаторы. А где уж тебе»!
Дашенька поднялась, лихорадочно соображая:
– Конденсатор состоит из двух пластин…
Не забыла и про заряд, и про слой диэлектрика. Профессор радовался, как ребенок, потирая руки.
– Отлично, мадемуазель! Садитесь. Сегодня мы собираем электрическую цепь. На столах перед вами находятся: амперметр, вольтметр, реостат, катушка индуктивности… Ростова! Из чего состоит катушка индуктивности?
Встрепенулась девушка, сидевшая рядом с Орловым. Пока она вставала и открывала рот, профессор уже «побежал» дальше:
– Репнин!
Вскочил рыжий-прерыжий мальчик, сидевший перед Вяземским:
– Из обмотки и сердечника! – с чувством проговорил он.
– Превосходно! Ростова, а расскажите-ка нам, как с помощью этой самой катушки возникает магнитное поле? Орлов! Вы что, подсказываете?
– Разрешите, я отвечу! – вскочил Александр.
– Э, нет. Нам хотелось бы, – профессор обвел взглядом левую половину класса, словно ища поддержки, – услышать Ростову, не правда ли?
«Левые» довольно закивали.
– Ну, так что же? Переменный ток… Продолжайте!
Несчастная Ростова хлопала длинными ресницами и молчала.
– Вызывает магнитный поток…
Девушка чуть не плакала.
«Ведь это проходили в начале прошлого семестра, и, уж конечно, никто не повторял за каникулы, зачем он к ней прицепился?» – подумала Дашенька.
Тем временем нетерпеливый физик сам закончил фразу и уже горел новой идеей: чертил на доске схему обмотки.
– Куда в этом случае будет направлена ЭДС индукции? А, мадемуазель Ростова? Вы что, не помните правило Ленца? Вяземский! – призвал он.
– Согласно правилу господина Ленца, ток в обмотке приобретает такое направление, чтобы препятствовать своим магнитным действием причине, ее вызывающей, – четко ответил Павел.
– Правильно! Эх, мадемуазель Ростова! Вы, кажется, собираетесь в Институт благородных девиц?
Профессор сдвинул очки к переносице.
Девушка, покраснев, кивнула.
– Вы что же, полагаете, там физика не нужна? А вы как считаете, господа и дамы?
Он повернулся к левой половине класса. Все наперебой загалдели, что «конечно, нужна» и «без нее никуда».
– Именно! – профессор поднял вверх указательный палец. – Вы можете спорить о литературе, решать, необходимы ли вам мертвые языки, до хрипоты обсуждать: победили бы большевики, если бы подняли мятеж не в тысяча девятьсот шестнадцатом, а на год позже. Но физика была, есть и останется неизменной! Она не зависит от человеческих прихотей! Садитесь, Ростова, один балл. Только за присутствие. А мы приступим к составлению электрической цепи.
Девушка села, Орлов что-то зашептал, явно утешая. «А ведь они дружат», – поняла Дашенька.
Между тем, парочка и остальные «правые», казалось, не спешили соединять вольтметры с амперметрами. Они откровенно бездельничали и даже запускали друг в друга бумажными самолетиками. Левая же половина усердно корпела над заданием, с головой погрузившись в царство клемм и проводников.
«Должно быть, класс делится на физиков и лириков», – догадалась Дашенька. – Но мне-то нравится и то и другое! Значит, стоит заняться цепью…
Последовавшие, однако, латынь, история и два урока математики не подтвердили ее догадку. «Левые» (Дашенька окрестила их командой Вяземского) шпарили на языке древних римлян, как Цезарь со товарищи, но «плавали» в исторических вехах. Хотя Дашенька готова была поклясться, что учитель нарочно запутывает Ананьеву и Репнина, но помогает Дашкову и Аракчееву.
Правые, в свою очередь (команда Орлова), не желали отличать синус от косинуса на алгебре, зато на геометрии прекрасно решали с ними задачи. Причем обе партии смотрели друг на друга весьма косо и до смешного старались не быть похожими. В буфете одни пили чай, другие – какао и даже пирожки выбирали с разной начинкой.
«Да у них тут какие-то серьезные заморочки», – сделала вывод Дашенька и совершенно этому не обрадовалась.
После уроков к новенькой решительным шагом приблизился Орлов и поинтересовался, какой факультатив она намерена посещать: танцы по понедельникам или театральный кружок по вторникам. Сегодня были как раз танцы.
– А разве обязательно выбирать что-то одно? – удивилась Дашенька.
Юный граф заявил, что иначе просто быть не может. Дашенька на секунду растерялась, не замечая, как на них украдкой поглядывает Вяземский.
