Павел ухватил ее ручку в замшевой перчатке и, выбирая места посуше, увлек девочку за собой. При этом они направились вовсе не к центральным воротам, а к боковой калитке.
– Куда это мы? – прыгая между луж, спросила Дашенька.
– Я же обещал сюрприз, – улыбнулся Павел, подхватывая ее портфель, – разреши!
За калиткой начинался огромный парк Екатерининского дворца. Здесь располагалась высшая дипломатическая школа. В отличие от лицейского двора, дорожки были расчищены: все утро трудились машины.
– У них сегодня вечер, совместный с женским институтом. Сессию сдали, – пояснил Павел.
– А нас туда… не пустят!
– Пустят.
Вяземский уверенно повел Дашеньку к небольшой дверце в правом крыле – оказалось не заперто. Сразу за дверью начиналась узкая винтовая лестница с витыми чугунными перилами.
– Вперед! – скомандовал юный князь. Дашенька взвизгнула от восторга.
Подъем длился долго. Наконец они достигли длинной галереи с низким потолком, Павел на ходу едва не задевал его головой. Откуда-то снизу доносилась музыка.
– У них бал! – воскликнула Дашенька.
– А как же!
Внезапно галерея кончилась. Перед ними был деревянный люк в полу, запертый висячим замком. Вяземский остановился.
– Внимание, графиня! Вы присутствуете перед торжественным моментом открытия…
Скинув оба портфеля на пол, Павел вынул из кармана огромный медный ключ с узорчатой бородкой и в два счета отпер замок, словно проделывал это не в первый раз.
– О! Да вы здесь были, князь! – ревниво заметила Дашенька.
– Угу. С братом. Прошу!
Вяземский приподнял крышку люка. За ней спускались три широкие деревянные ступеньки. Музыка стала громче.
– Ух ты!
Ребята залезли в люк. Павел втащил портфели и опустил крышку. Помещение, куда они попали, оказалось тесным, не больше салона автомобиля. Деревянные стены, пол, потолок и две низкие скамеечки, над которыми расположились круглые зарешеченные окошки.
Дашенька присела на скамейку, глянула в окно и радостно вскрикнула. Под ними, видный как на ладони, лежал огромный бальный зал. На сияющем паркете кружились пары.
– Ну как?
Вяземский улыбался во весь рот.
– Где это мы? – удивленно-восторженно произнесла девочка.
– В орле. Это герб над залом. А мы внутри. Как насчет подкрепиться, графиня?
Усевшись на другую скамейку, Павел достал из портфеля термос, стаканчики и коробку ванильного печенья.
– Вот это да! Здорово! – засмеялась Дашенька.
Вяземский хмыкнул, откручивая крышку. В термосе оказался кофе, слегка сдобренный коньяком, о чем Павел не преминул сообщить.
– А можно? – с опаской спросила Дашенька, не решаясь сделать глоток.
– Можно, – все так же улыбаясь, заверил ее Вяземский.
Дашенька тоже улыбалась. Как же здорово было сидеть на этих скамейках, пить кофе, еще слегка горячий, есть печенье и любоваться танцующими! Пышные, словно раскрытые бутоны, бальные платья девушек – белые, нежно-розовые, светло-бирюзовые… Черные фраки юношей…
– А знаешь, – вдруг сказал Павел, – мы ведь живем в лучшей стране мира. Сейчас две тысячи восьмой год, мы учимся, строим планы… Я собираюсь в дипломатическую школу, ты – в институт… Но неизвестно, что будет через несколько лет.
Даша смотрела на мальчика с удивлением: он говорил как-то уж слишком серьезно.
– Но как бы ни сложилось, я всегда буду вспоминать сегодняшний день. И еще лицей. И наши клубы.
– Я тоже буду вспоминать лицей, – задумчиво произнесла Дашенька и добавила тише: – Мы ведь там познакомились…
Как ни старался, Павел не смог сдержать довольную улыбку. Он лишь слегка отвернулся к окошку, делая вид, что занят созерцанием. Затем вновь взглянул на притихшую Дашеньку и произнес:
Дашенька улыбнулась и подхватила:
…А пары летели по кругу одна за другой. Мальчики и девочки, гордость нации. И каждый из них уже сейчас вписывал страницы в историю, увлекаемый вихрем волнующего вальса.
Вальса Грибоедова…
Такой песни нет, но могла бы быть. Уже неделю рефрен крутится в голове, а значит, есть вероятность вылепить нечто цельное.
Сегодня счастливый день. Он похож на другие, но так же на них не похож.
Я беру чемоданчик из легкого серого пластика, спускаюсь в гараж, завожу свой служебный мобиль ЭР-35. Он словно ракета, короткая, толстая, к которой забыли прикрепить ускорители.
Включил зажиганье, сцепление в пол, первая, газ, я в пути.
Меня ждет заказ.
Девушка двадцати пяти.
По видеофону со мной говорила пухленькая блондинка с испуганным взглядом, совсем не умеющая пользоваться косметикой. Одинокая, неуверенная в себе. Симпатичная, но не знающая об этом, потому что никто никогда не говорил ей такого.
