Можете осуждать, но я, видимо, просто устал копить все внутри. Я рассказал ему. Коротко о себе, подробно – о событиях вчерашнего дня. Закончил повествование я словами:
– И вот теперь думаю, что совершил ошибку, которую нельзя исправить.
Дядька задумался. Наконец сказал, все с тем же акцентом:
– Ошибку всегда можно исправить. Вопрос – на что.
– То есть? – поднял я голову.
– Есть люди, которые знают, чего хотят. Есть те, которые всю жизнь мечутся. А ты – где-то посредине.
– Вы предлагаете мне определиться с желаниями? – вздохнул я.
– Не просто – сидеть и определяться, – загадочно ответил электрик. – Тебе нужна продавщица льда.
– Кто? – вздрогнул я. И сразу вспомнил песню из далекой юности… И еще – Марину.
– Есть легенда. Продавщица льда живет в горах, она охлаждает горячие умы. Но это не совсем легенда – продавщица льда действительно там живет. Сходил бы? Горячий слишком, – улыбнулся дядька.
Я смотрел на него и хлопал глазами. Шутит? Да вроде нет…
– Я совершенно серьезно, – подтвердил он. – Поднимись в горы, это рядом. Авось, найдешь что-нибудь.
Кивнув на прощанье, он поднялся и ушел, ничего больше не уточнив.
Я оделся потеплее, кинул в рюкзак пачку печенья – на случай, если не смогу вовремя добраться до кафе – и поехал на метро в зону компенсации. В горы – так в горы. Что я теряю?
На последней станции я вышел и, выбравшись на поверхность, сразу попал в зимний день. Неподалеку возвышались корпуса хладокомбината – удачно, на обратном пути еще и с Маринкой пообщаюсь, у нее как раз будет обеденный перерыв. Я поравнялся с фабрикой мороженого. У проходной царила непонятная суета: служащие носились взад-вперед, то и дело подъезжали и отъезжали погрузчики. Ситуация выглядела нештатной, но я не стал останавливаться и вникать: мало ли на комбинате своих проблем. Марина потом расскажет, если будет о чем. Сразу за зданием простиралось обширное снежное пространство. Я давно не видел столько снега. Зачерпнув рукой, слепил снежок и запустил им, обернувшись, в стену фабрики. Попал, улыбнулся, пошел дальше. Тропинка вела напрямик в прогулочный сектор, куда я и направлялся: вдалеке маячили горы. У меня всегда было подозрение, что горы созданы на Цирцее-2 искусственно, чтоб было удобнее размещать ледники, вместо того чтобы делать банальную снежную пустыню. Где же там может жить некая условная Продавщица льда? Не надсмеялся ли надо мной мужик? Но что-то внутри подсказывало, что нет.
Несмотря на то, что район был оборудован в том числе для туристов, народу не было – я приехал слишком рано. Лыжная база откроется только через час, а больше здесь делать нечего. Я устал идти и решил слепить снеговика. Странно, что тут нет ни одного – такое раздолье для детворы.
Катая первый ком я уже понял, что что-то не так. Но лишь начав второй, сообразил, что именно. Бросил недоделанного снеговика и выпрямился. Взглянул на силуэты гор, которые сейчас были совсем близко. Контуры снежных вершин показались мне размытыми. Или это от звезды слепило в глазах?
Как бы там ни было, я бегом бросился назад, к хладокомбинату, на стене которого все еще виднелись остатки запущенного снежка.
Ведь можно было понять все с самого начала! Здесь зона компенсации и всегда мороз. Здесь нет никаких снеговиков, потому что при минусе снег не лепится.
А если лепится?
А если лепится, значит – теперь здесь почему-то плюс. И не зря, ох не зря забегали служащие фабрики мороженого.
Подбежав к зданию, я отловил парня с огромной коробкой в руках и спросил, что случилось.
– Да звездец, стационарные холодильники накрылись. Все разом! – крикнул он и побежал дальше.
Ну ясно, чего ж тут неясного. Огромные стационарные агрегаты напрямую связаны с центральным климат-компенсатором (проще – морозилкой) – так удобнее. На комбинате еще не поняли – но отказал именно он. Значит, теперь они пытаются спасти продукцию, перекладывая ее в автономные камеры и передвижные холодильники. Правильно, в общем-то. Но планете это не поможет.
Я бы позвонил Марине, но право на звонок было уже использовано позавчера. Поэтому я побежал в метро, чтобы ехать в местную… что у них тут? Мэрия? Это где-то в центре.
…Местный орган управления отыскался быстро. Первый же мальчишка в метро ткнул мне пальцем в станцию «Площадь астронавтов», действительно в центре. Проехав пять остановок, я вскочил на эскалатор, тащившийся преступно медленно, кинулся вверх бегом, и в конце концов выбежал на эту самую площадь, без труда определив искомый объект, так похожий на все земные пристанища администрации – много бетона и много зеркального пластика.
«Здание управы» гостеприимно распахнуло двери, мне даже не пришлось ничего спрашивать и ничего объяснять, охранник тут же проводил меня наверх.
Там уже знали. И не только о случившемся, но и обо мне. Здорово же тут все схвачено!
В кабинете, куда я вошел, из-за стола поднялся человек с неприметным лицом в сером костюме.
– Дмитрий Александрович, – начал он без предисловий. – Добро пожаловать! Вас привело сюда ваше обостренное чувство ответственности, не иначе!
