-Потому что нам надо об этом поговорить, -ощущая себя так, словно действительно была в чем -то виновата, сдавленно отозвалась блондинка. -Ты сам не свой с того дня, когда мы вернулись в N -ск! Тебя что -то грызет, я же вижу! Но ты не станешь грузить меня своими проблемами, делая вид, что никаких проблем и нет! Знаешь, это бесит, Бейбарсов! Я твоя жена, в конце концов, так какого черта я должна буквально клещами все из тебя вытягивать?! -под конец девушка почти орала, поддавшись таки эмоциям, закипающим внутри. -Ты настолько идеален по отношению ко мне, что я хочу тебя убить! Я не девочка -ромашка, я выдержу любую правду и перегрызу глотку тому, кто посмеет в этом усомниться! Хватит быть таким благородным, я этого не заслуживаю! Мы же не любим друг друга и никогда не любили, так какого черта столько лжи?! Свадьба эта, Италия, ну неужели ты не устал дарить свое тепло и заботу той, кому они не нужны?!
Дыхание закончилось и девушка замолчала, ощущая, как руки буквально трясутся. Эйфория злости прошла так же быстро, как и появилась, а ей на смену пришла растерянность -блондинка не собиралась быть настолько откровенной, буквально заваливая мужа обвинениями, и теперь не знала, как сгладить слова, сорвавшиеся сами собой.
-О боже, Глеб, я не… Прости, я не должна была… -горло перехватило спазмом, едва девушка взглянула мужу в глаза, в которых было столько всего, что легче было вслепую выбраться из лабиринта Минотавра, чем разобраться в том, что она видела в этих усталых, понимающих зрачках. -Ты замечательный. Ты самое лучшее, что только могло со мной случиться. И ты совершенно ни в чем не виноват. Я не имела права обвинять тебя в том, к чему ты не имеешь отношения.
-Да заткнись уже, -выдохнул Бейбарсов, притягивая жену к себе до такой степени, что она начала всерьез опасаться за целостность своих костей. -Ты права. До каждой буквы, до каждого слова. Я не могу сказать, что я люблю тебя, но ты стала важной частью моей жизни и не было дня, когда я бы жалел о том, что моя жена именно ты. Ты прекрасно справилась с этой ролью и я буду всегда тебе благодарен за то, что ты все это время была рядом. Серьезно, Лиза, ты заслуживаешь быть счастливой. И если это значит, что нам пора каждому идти своей дорогой, то… -он не договорил, внимательно вглядываясь в глаза блондинки, уже затуманенные слезами, и хватку ослабил, касаясь губами лба жены.
-Ты мне нужен, Глеб. Но Мелиссе ты необходим. Чувствуешь разницу? -смаргивая слезы, прошептала королева «Серебряной кобры». -У нее осталось мало времени, так что советую тебе поторопиться с покупкой билета. А о разных дорогах поговорим, когда ты вернешься. Если, разумеется, у тебя еще будет желание возвращаться… ко мне, -толкнув мужа в грудь, она высвободилась из его рук и торопливо, не оглядываясь, направилась вглубь ресторана, ощущая, что глаза застилает слезами, и не в силах накатившую истерику подавить. Словно вдруг внутри что -то сломалось, отвечающее за эмоции, и их вдруг внезапно стало слишком много. Больше, чем она, признанная королева гадюшника, могла себе позволить.
Сочи, отель “Хаятт Ридженси”
В ее организме, кажется, болело все, что только могло болеть, и Анна, застонав, постаралась вновь вернуться в черную дыру, где не было ни ощущения собственного тела, ни ощущения собственной беспомощности, но тщетно -медикаментозный дурман отступил, оставляя брюнетку один на один с реальностью.
Дышать было больно и Анна машинально дотронулась до шеи, тут же едва ли не вскрикнув, когда пробившийся судорожный кашель принес спастический приступ.
-Твою ж мать, -прохрипела Морозова, с трудом вставая с широкой кровати, на которой, видимо, и провела неопределенное количество времени, и буквально доползая до зеркального трюмо, которое с трех ракурсов отразило совсем уж паршивую картину, которая не доставила девушке ни малейшего удовольствия. Кажется, она выглядела даже привлекательнее тогда, когда ее достали из взорвавшейся машины.
Лицо, обрамленное темными спутанными волосами, было бледнее горного снега. Глаза, запавшие и обведенные темными кругами, болезненно блестели. Губы потресканы, на нижней виднелась заметная ссадина, которая тут же отозвалась болью, стоило коснуться ее языком.
Шея… Охнув, Анна подалась вперед, отчаянно вглядываясь в свое отражение. Нежная кожа горла была покрыта синяками, каждый из которых как будто пульсировал со своей болевой амплитудой.
Халат, в который она была замотана, полетел на пол и хозяйка «Серебряной кобры» получила возможность лицезреть свое тело, тоже украшенное ссадинами и синяками, словно она побывала в эпицентре смерча и лишь чудом осталась в живых.
